Война

Когда фронтовиков начинают расспрашивать о войне, те обычно отмалчиваются. Антисанитария, голод, нервные срывы, боль, неопределенность, отчаяние, смерть… Тому, кто через это прошел, не хочется вспоминать. Мой дед всегда устало отводил взгляд, когда к нему приставали с расспросами. В армию пошел в 1939, а оттуда сразу на фронт, демобилизовали только в 1946, еще год в Тарту «немцев додавливал», а бабушку, которая к нему в сентябре 1945 туда приехала, эстонки обварили кипятком в бане. Дед ее одну боялся отпускать, а она общительная была, язык начала учить: Mis kell on? Который час? V;ga meeldiv! Очень приятно! Mis teie (sinu) nimi on? Как Вас зовут? Ма эй ряэги ээсти кеэлт…Я не говорю по-эстонски…Кас кеэги сийн ряэгиб венэ кеэлт?..Кто-нибудь здесь говорит по-русски?..Понравилось эстонцам, оттаяли. Но в баню больше не ходила, мылась в тазиках…А потом поняла, что ждет ребенка. Это была моя мама. Рожать в Тарту бабушка не хотела. Надеялись, что деда вот-вот демобилизуют, но что-то все не отпускали. На восьмом месяце уже хотела одна ехать домой, дед был против, сказал, что рожать будет при нем, дома ли, в поезде, в поле…В конце концов отпустили. И доехать успели. Мама родилась в Барнауле, выросла и родила меня. Пока бабушка была жива, мама иногда шутливо укоряла ее в том, что необязательно было ехать до родных мест, можно было и в Тарту, звучало бы лучше. Бабушка всегда молчала. Мама-счастливый человек, она наблюдает войну только по телевизору. И пусть так будет всегда. Только по телевизору.