Взлом Лицемерия или В объятия Гиппократа

  В русском языке
Склонений много
Поэтому,
Mожно:
Раздуть, раздать,раздеть, разуть,
 разинуть, распять, разжечь, раздвинуть:
Без место-имений-
Главное -себе-
Сколотить
Имя мнение имение
И тебя  не забудут money
Пол помой зубной щёткой,
Чтоб не было маленьких пятен.
Как много мыла….
А ты неопрятен.
-Неприятно,
-Неприлично
-Тьфу, ты же личность.
А зубочисткой почисти стулья,
Чтобы не было пыли.
А потом пиши.
-Потом?
-Нет, после душа,
Оживает душа:-
Жили- были,
Старик со старухой.
Жили не тужили,
Много добра нажили,
Многих обслужили, обжулили
Обобрали, обманули,
Обьегорили,
Одурачили,
Озадачили
“Поучимся серьезности и чести
На западе у знатного семейства.”-
Изрёк поэт-невольник
Чьей-то мести,
Что оказался в жарком месте,
Которое потом сменил
На жалкую коляску,
Жестокость-
На нелюбимой ласку,,,,
Но сколько можно
О печальном
Продолжим
О начальном:
Уморили, отравили,
умертвили, запугали...
Как ни возвышен трон,
 но люди все подобны:
 "Судить ошибочно и короли способны
И этим выбором доказано вполне,
Что настоящий труд у них в плохой цене."
 Вал преследований и слежек так велик,
  Что русский не выдерживает язык-
  Здесь словом не сказать,
  Пером не описать,
  Вот почему Сноуден избрал: бежать.
  Мы все стремимся к совершенству,
  Лишь в этом видимо блаженство.
  Американские интеллектуалы,
  Столько бумаги
  И всё о порядке слов в предложении
  Для одних садизм, опыты над живыми людьми,
  игнорирование, издевательство, унижение.
  А для других гранты, почёт, уважение
   Но как пережить?
  Как это?- выбрали президента,
  Который не убивал, не воровал,
  Не наркоманил , не преследовал
  И может
  Правильно предложение сложить
  Кто их будет развлекать и смешить?
  Кто будет
  Повышать уровень общественной
   безнравственности?
  Как и чем жить?
 
Рецензия на это стихотворение

Стихотворение «Взлом Лицемерия или В объятия Гиппократа» производит впечатление сложного, нервного и намеренно перегруженного потока сознания, в котором языковая игра становится инструментом социальной критики. Это текст не о гармонии — он построен на столкновениях: слов, смыслов, морали, политики, культуры и человеческого лицемерия.
Главная особенность стихотворения — работа с самим русским языком. Уже в начале возникает почти лингвистический манифест:
«Раздуть, раздать, раздеть, разуть…»
Глагольные цепочки создают ощущение механического разрушения и распада. Приставка «раз-» начинает восприниматься как символ общества, которое всё делит, расчленяет, разоблачает и одновременно разрушает. Очень удачна строка:
«Имя мнение имение»
— здесь игра слов превращается в сатиру на человеческое тщеславие и культ собственности, репутации и самоутверждения.
В стихотворении чувствуется влияние авангардной традиции, местами — интонации обэриутов, футуристов и публицистической поэзии XX века. Текст движется скачками: бытовая ирония («Пол помой зубной щёткой») неожиданно переходит в философское и политическое высказывание. Этот разрыв выглядит сознательным приёмом: мир показан как пространство моральной дезориентации, где абсурд стал нормой.
Интересно и само название. «Взлом Лицемерия» звучит как попытка вскрыть общественную маску, а «В объятия Гиппократа» добавляет мотив болезни — словно общество нуждается не только в разоблачении, но и в диагнозе. В этом контексте текст воспринимается почти как симптом эпохи: тревожный, хаотичный, перегруженный информацией и внутренним напряжением.
Особенно сильны места, где сатирический тон сменяется почти трагическим:
«Уморили, отравили,
умертвили, запугали...»
После словесной игры здесь появляется настоящая тяжесть. Автор показывает, как язык пропаганды, морализаторства и «правильности» может скрывать жестокость.
Финал построен очень остро: вопрос о том, «кто будет развлекать и смешить», превращается в горькую иронию над обществом, привыкшим к скандалу, цинизму и нравственному падению как к форме зрелища. Последняя строка —
«Как и чем жить?»
— звучит уже не как риторика, а как подлинная растерянность.
Стихотворение непростое для восприятия: оно нарочито многословно, местами хаотично и провокационно. Но именно в этом его энергия. Это не «гладкая» поэзия, а текст-вызов, текст-полемика, где язык становится одновременно оружием, диагнозом и способом сопротивления.