Памяти Леонида Енгибарова

1.

В современном мире слово "клоун" приобрело насмешливо-презрительный оттенок. Сказать о человеке, что он - "клоун" в наши дни значит, как минимум, оскорбить его. Язык - вообще самый чуткий сейсмограф общественных отношений.
Ведь современный мир очень серьёзен, крайне утилитарен, до неприличия практичен. Ценность человека определяется в нём его платёже- и кредитоспособностью, степенью близости к движению Великого Финансового Потока. Хотим мы того или нет, все мы, продавцы-консультанты и продавцы-кассиры, управляющие, заведующие, менеджеры, логисты, топ-и тип-топ менеджеры, чиновники, артисты, спортсмены, инкассаторы и банкиры, все мы, за очень редкими исключениями, являемся сферой обслуживания Великого Финансового Потока.
Кто-то, продав, видимо, душу Дьяволу, просто купается в этом потоке, кто-то осторожно и деловито отводит от него ручейки в свой огород.
В мире, где священники разъезжают на японских джипах, нет места духовным метаниям Франциска Ассизского и Нила Сорского; в мире, где значимость искусства определяется кассовыми сборами, не остаётся места творческому поиску; в мире, где у сотрудников антикоррупционных подразделений обнаруживают кубометры долларов, а образовательные учреждения "оптимизируются" и становятся "нерентабельными" нет места для служения людям.
Как и нет места клоунам. Тем более таким, как Леонид Георгиевич Енгибаров, который утверждал, что "главным своим приобретением за немногим более чем десятилетний срок работы на манеже считаю выработку клоунского мышления". А что такое это самое "клоунское мышление" для современного человека в сравнении с возможностью "осваивать бюджет"! Вот если бы Енгибаров "приобрёл" апартаменты на Котельнической набережной!
А ведь искусство клоуна, навык "клоунского мышления" это и есть отказ от здравого смысла, присущего обывателю. Разве в желании дарить смех, вызывать улыбку, этот, по словам Енгибарова, "глоток озона, который вдыхает усталый горожанин", в стремлении "производить радость" есть какой-нибудь коммерческий потенциал?
Ведь чем, в сущности, занимается клоун? Он тратит годы напряжённой физической подготовки ( посмотрите лишь на знаменитую "горизонталку" Леонида Георгиевича и посудите, сколько труда было вложено в этот трюк ) на занятия гимнастикой, эквилибристикой, жонглированием; прикладывает интеллектуальные усилия, чтобы из множества комедийных форм ( фарс, бурлеск, буффонада, эксцентрика, гротеск, пародия ) отобрать самые подходящие, и всё ради одного: чтобы за пять-семь минут показать зрителю всё мастерство, набранное за эти годы.
Это и есть служение людям в чистом виде. Ведь разве может это делаться ради простого заработка? Нет, платой для клоуна, платой для настоящего Артиста могут быть лишь выражения лиц, удивлённых, озадаченных, ошарашенных, смеющихся или плачущих. И быть может лучше всего сказал об этом сам Леонид Георгиевич в одной из своих прекрасных новелл:

"Гремит барабан, рассыпается сухая дробь, между тремя булавами мечется фигурка жонглёра.
- Не урони! Не урони!
Три булавы вылетают из-за спины, выскакивают из под ног, вот они над головой, вот у самой земли, и то бешено крутятся, то будто замирают в воздухе.
- Не урони, как однажды уронил своё счастье. Эти три деревяшки забрали у тебя все, а что дали взамен?.. Но об этом потом. Сейчас твои ладони в кровавых трещинах, и беспощадные прожекторы бьют, до слёз бьют по глазам.
- Не урони! Ты жонглёр! Сплети ещё одно прекрасное кружево, выдумай ещё одну невероятную линию, которая мелькнет и исчезнет…
Потом, когда кончится дробь барабана и подойдёт к концу жизнь, тебе скажут, что ты был несчастлив в жизни, потому что ты всегда работал и ни на что другое у тебя не оставалось времени.
Но зато ты делал невозможное — человек, чьи ладони в кровавых трещинах…
Разве это не Счастье?"
( "Жонглёр" )

2.

Цирк как особый мир со своими законами и традициями пробуждает в нас давно забытое, детское непосредственное восприятие жизни. Ощущение жизни как чуда. Гимнастка, проделывающая самые невероятные вещи под куполом цирка, фокусник, преображающий самые обычные предметы в необыкновенные, животные, "умеющие" считать и ездить на велосипедах - всё это вызывает в нас дикий, щенячий, ребяческий восторг. Именно поэтому мы так сопереживаем клоунам. Ведь клоун - и есть ребёнок в этом сумасшедшем мире, такой же наивный, озорной, простодушный и любопытный. Разве в знаменитой миниатюре Енгибарова, в которой Лёня упрямо пытается научиться искусству жонглёра, а коварный инспектор манежа подсовывает ему фарфоровые тарелки, наши симпатии находятся на стороне шпрехшталмейстера? Нет, честолюбие Лёни, искренне пытающегося повторить сложный трюк, вызывает в нас сочувствие. На наших глазах рушится человеческая мечта, и постепенно сквозь смех зрителя, хохочущего над неумехой Лёней, пробиваются слёзы. А инспектор манежа, этот резонер, ходячий носитель здравого смысла, у которого не хватает простого человеческого такта, чтобы поддержать Лёню, который злорадствует, глядя на его неудачи, вызывает нашу ненависть. Разве можно так с человеком, с ребёнком? Получается, что клоун не просто смешит нас, нет, он взывает и учит нас человечности.

3.

Стоит сказать, что сам Леонид Георгиевич Енгибаров и был таким большим ребёнком.
Родился он в Москве, в Марьиной роще, 15 марта 1935 года. Неприхотливый быт сталинской эпохи: скученные деревянные флигели ( почти то же самое, что в знаменитой "Балладе о детстве" Высоцкого: "на тридцать восемь комнаток - всего одна уборная" ), отсутствие водопровода ( за водой ходили на колонку ), простейшая электрификация, хлебные карточки были отменены совсем недавно. Вот что говорил сам Леонид Георгиевич: "Детство моё было трудным, ибо выпало на годы войны. Первое, что я узнал, был не хоккей, не футбол, не телевизор, а война..."
Обыкновенная жизнь советского мальчика того времени: эвакуация, возвращение домой, пристрастие к чтению ( Войнич, Лондон, Верн, Твен, на всю жизнь полюбившийся Андерсен ), увлечение футболом и занятия боксом ( выбился в разрядники ).
После окончания школы, по свидетельству друга, поступил в Рыбный институт с целью, как сейчас говорят, "откосить" от армии. Поступок, по тем временам, когда Советская Армия имела высочайший авторитет, несколько странный, но его мотивацию, как мне кажется,можно понять из лирической зарисовки Енгибарова "Тореадор":

"Она его любила.
Она знала, что он самый искусный тореро.
Он лучше всех владел мулетой, а сверкающая шпага казалась продолжением его гибкой руки. Но хотя он был самым ловким и быстрым, красивым и бесстрашным, он так и не стал знаменитым матадором.
Для матадора он не умел самого главного.
Он не умел убивать.
И за это она его любила."

Перешёл из Рыбного в Институт физической культуры, но, увидев однажды выступление Карандаша на детском утреннике, решил поступить в первое в мире (!) Государственное училище циркового искусства ( сейчас оно носит имя Михаила Румянцева ). После окончания училища его распределяют в ереванскую труппу. После выступления коллектива в Одессе имя Енгибарова начинает набирать популярность.
Сухие факты биографии мало что говорят о внутреннем созревании Мастера. Недаром Юрий Никулин писал, что "уйдя из жизни в тридцать семь лет, он остался загадкой".
Конечно же, он изучал опыт дореволюционных клоунов, таких как братья Владимир и Анатолий Дуровы, Иван Радунский, Сергей Альперов. Конечно же, был знаком и с творчеством Виталия Лазаренко, Карандаша, Олега Попова, Юрия Никулина, Андрея Николаева и других блистательных величин советского цирка. Известно, что его учителями были такие замечательные клоуны как Донато, Танти, Якобино, с которыми он целыми ночами мог обсуждать разнообразные антре, интермедии и репризы. Несомненно и давно изучено влияние Бастера Китона на образ, созданный Енгибаровым.
Но как мне кажется, секрет его успеха заключался не столько во внешней, технической стороне дела, не просто в оттачивании физических навыков, даже не в новаторском подходе к традиционной атрибутике клоунады и возрождении мастерства пантомимического представления, сколько именно в необычном взгляде на мир, в некой "детскости" души, обнажённости сердца. Характерна вот такая дневниковая запись, сделанная Леонидом Георгиевичем 16 сентября 1965 года:

"Я снова один. Это мучительно. Это жутко, будущее кажется совсем беспросветным.
Нет близкого человека, женщины, которая бы поверила, согрела бы тебя и уже, наверное, не будет.
Это горькая истина.
А завтра мучительно трудная, каторжная работа, настоящую цену которой знаешь только ты сам.
Как же так, что любовь и громадная требовательность в любви приводят к разрыву?
Как я кому-нибудь объясню, что я не могу простить любимой женщине её обычного человеческого, женского прошлого, потому что для меня у моей любимой прошлое, настоящее и будущее - это одно, потому что я любил её в тот день, когда она родилась, и буду любить до дня смерти, и всё, что с ней произойдёт в этот промежуток, касается меня, всё я воспринимаю, как если бы это случилось сегодня утром.
Не понимаю, ничего не понимаю, не понимаю ваших законов, вашей морали, вашей любви, взрослые.
Не знаю, как я буду жить. В вашем мире я жить не смог, а в моём я совсем один".

Это не просто свидетельство личной душевной трагедии незаурядного человека. Только вдумайтесь: эти слова пишет "взрослый" тридцатилетний человек, вполне состоявшийся как артист! Многие ли из нас, зачерствевших уже к 20 годам, могут похвастаться подобной остротой переживаний? А ведь без этой способности переживать и нет возможности со-переживать человеку. Вот что говорил сам Леонид Георгиевич: "Трафаретная клоунская маска редко несёт в себе человечность. а несёт только одну краску - дежурный смех, оптимизм по любому поводу. Моему же герою свойственно и смеяться, и переживать, и плакать, и страдать, и чувствовать себя ответственным за всё, что происходит вокруг него".
Получается, что главной находкой Енгибарова были не формальные новаторства, но личные качества - ранимость, тонкость, интеллигентность, глубина чувств и переживаний. Индивидуальность, привнесённая в устоявшийся комедийный шаблон.

4.

Конечно, Леонид Енгибаров - дитя своего времени. На конец 50-х и на 60-е гг. прошлого века пришёлся небывалый расцвет культурной жизни многонационального Советского Союза. Ахмадулина, Вознесенский, Евтушенко, Рождественский, Гайдай, Данелия, Рязанов, Хуциев, Визбор, Высоцкий, Галич, Окуджава, Аксёнов, Солженицын, Шпаликов, Шукшин, Ефремов, Любимов, Товстоногов, Эфрос - лишь малая часть из созвездия имён, которые можно назвать.
Этот бурный оттепельный всплеск не обошёл стороной и цирковое искусство. Юрий Никулин, Михаил Шуйдин, Олег Попов, Андрей Николаев, Вячеслав Полунин - все эти люди внесли свой вклад не только в отечественное, но и мировое искусство цирка. О каждом из них можно написать книгу, и да и не одну. Но отдать дань памяти хочется почему-то именно Леониду Енгибарову, Лёне.
Может быть, дело в том, что капризная дама-смерть упорно косит самых талантливых, самых востребованных, ставя на их судьбах не столько точку, сколько пронзительное многоточие или даже, по выражению одного Поэта, тоже ушедшего неоправданно рано, - "знак кровоточия".
А как хотелось бы, чтобы Шукшин поставил своего Разина, чтобы Высоцкий, которому пришлось написать стихи и на смерть Енгибарова и на смерть Шукшина, дописал хотя бы свой "Роман о девочках"!
И как хотелось бы, чтобы Егибаров реализовал свои замыслы и в Эксцентрическом театре и в Авторском цирке, чтобы он исполнил свою давнюю мечту о постановке циркового спектакля по сказкам Андерсена...
Не случилось.

5.

При жизни его называли "Клоун с осенью в сердце".
Великий мим Марсель Марсо сказал о нём после смерти: "Енгибаров - великий поэт движения. Гений. Имя его стало легендой."
Сам он говорил о себе: "Клоун в моём представлении - это поэт и сказочник".
И сейчас, в наши чересчур меркантильные времена, когда слово "клоун" стало обидно-нарицательным, мне бы хотелось, чтобы вспомнили его первоначальный смысл. Тот, который имел в виду Григорович, создавая образ Эдвардса в "Гуттаперчевом мальчике" или Чехов, описывая Жоржа из "Каштанки" и Пуркуа из "Глупого француза" - образцы благородства, достоинства, отзывчивости, чуткости, человечности, человеколюбия, в конце концов. Тот образ, который создал Леонид Енгибаров. Каким и был он сам:

"Зря, просто так обижать человека не надо. Потому что это очень опасно. А вдруг он Моцарт? К тому же ещё не успевший ничего написать, даже "Турецкий марш". Вы его обидите — он и вовсе ничего не напишет. Не напишет один, потом другой, и на свете будет меньше прекрасной музыки, меньше светлых чувств и мыслей, а значит, и меньше хороших людей.
Конечно, иного можно и обидеть, ведь не каждый человек — Моцарт, и всё же не надо: а вдруг…
Не обижайте человека, не надо.
Вы такие же, как он.

Берегите друг друга, люди!"

( "Не обижайте человека!" )

                16 декабря 2016г.