побег из г. Дьявол

1.
Так быстро… Я задыхаюсь от бега, от молчаливого часа,
И от попытки коснуться добра своим сердцем…
Бегу, а сзади – на расстояньи мысли одной –
Жадная свора гниющих псов, готовых меня растерзать лишь только остановлюсь –
На злобы поляне, под гордости деревом, в овраге унынья, в кустарниках зависти…
Я в дьяволе всё ещё, хоть уже – не его,
Этот лес, эта пустыня любви, эта дремучесть помыслов –
Всё ещё он, как и свора гниющих псов…
Бегу… хочешь знать почему и откуда?
2.
…Я в городе был, много лет, с тех пор как детство сгорело от лжи набегов,
И от болезни, в глаза пролитой чьей-то крови невинной,
Вымерло всё, что могло плодоносить – доверие, искренность, Радость.
Я в городе, в теле дьявола был, делал, ходил, думал, повинуясь магниту незримому,
Острому чёрному камешку, семени гроба,
Что во всякого в самую страшную ночь заложено дьяволом…
3.
Помнишь самую страшную ночь? Она ведь была?
Когда ты решил жить, быть, не на кого не надеясь и никому не веря,
Перешёл черту между жизнью и битвой,
Между верой и гордостью, между счастьем и злобой…
Ты был ранен в самую страшную ночь,
Ты согрешил умышленно в самую страшную ночь,
Ты испугался себя в самую страшную ночь,
И позволил ему посеять чёрный магнит в твоём сердце,
Чтоб жить хоть как-то, а не в смятении вечном.
… Ты старую церковь заколотил, затушил на опушке себя в самую страшную ночь,
Все образа лицом к стене повернул, чтоб светом далёким своим тебя не пугали…
…Всякий в город огромный пришёл утром после той ночи страшной…
Никогда не видел ты города этого ни в чьих глазах? – сейчас расскажу –
4.
«Тот город подобен яству, изысканному в дебрях мерзостей наших,
Яству сочному кровью бурлящей как в бочке, в теле нашем подвальном стоящей,
Яству лежащему на подносе – постели, бетона иль суеты,
Тот город – блюдо, зажаренный дикий зверь, без глаз настоящих,
С глазами-пуговицами, на которые дьявол застёгивает свой шикарный костюм,
Одетый на всяком из нас, ведь всякий его манекен в витрине его магазина,
Глядящий на всё и на всех сквозь толщу стекла, насмешки и страха…
Тот город – яство, которое всякий жрёт – жадно, страстно
Или - лениво и зло если долго здесь он уже,
Город тот - яство, бесконечное и вседоступное.
5.
Но всегда наступает момент тошноты, ибо всё ещё жив всякий, кто здесь,
Жив даже после той страшной ночи.
Момент тошноты – начала момент, судорога отвращенья к себе,
Когда город больше не лезет, когда что-то мешает,
Когда мутно, и тесно, и горько, и больно,
Когда вдруг изрыгаешь себя из себя,
Мелкого, грязного, такого испуганного и как ребёнка рыдающего…
И всё тогда замирает на миг – дьявол – со страхом,
Отрыгнутый ты – с надеждой,
Ты мнимый – в натяженьи между надеждой и страхом…
Момент тошноты, выбора, веры приходит ко всякому,
И в тот момент свершается … рожденье твоё или аборт тебя.
Тебя того, что отрыгнут -или задушишь
И выбросишь в мусорный бак с отвращеньем как мусор,
Или поднимешь, глянешь в его глаза, что полны чистотой и любовью
И побежишь… вон, спасать, омывать…
6.
И я бегу, себя прижимая к себе,
Любовь замаранную прижимая к до блеска начищенной в дьяволе грязи,
А за мной – бежит свора гниющих псов.
Боже, прости, подожди, помоги, дай добежать до деревянной церквушки,
До крайней опушки Тебя, дай укрыться в Тебе
От страшой своры гниющих мыслей моих,
Дай омыться в Тебе, дай поверить, что я – это любовь,
Маленький пред Тобой человек,
Что чёрный магнит, гроб, посеянный в самую страшную ночь -
Это лишь насекомое жалящее, что в раскаянье вылетит, словно в раскрытые окна…
Дай поверить, очисти меня от меня, прости услуженье дьяволу.