экибана разбитая на

1.
Этот день – как цветок загадочный,
От стебля-тропинки вверх в сердце растущий,
Этот день так прекрасен, что страшно.
Лепестки его – сад, где ветер играет,
Сердцевина его- дом, который ждёт всякого как своего…
Я ползу по тропинке точкой мелкой и чёрной,
Смотрю вверх, неужели, это сердце моё? Неужели я близок ему?
Стебель долог ещё, ещё долго ползти сквозь холод и города
К объятьям цветка, сада, храма, тебя, ещё долго,
Я ещё научусь любить и прощать,
А иначе как я в сердце своё войду,
Если буду ему так чужд жестоко?
2.
Ты перестала цветком быть и стала плодом,
Ты так скромна и прекрасна,
Белые птицы меня нашли на дороге боли,
Белые птицы в тебя заронили чёрное семя меня,
И ты приняла, ты захотела стать вместе, захотела родить нас…
… Мне невидима ветвь, на которой ты зреешь, живёшь,
Мне невидима ветвь, но знаю – это Любовь,
Огромное дерево, растущее рядом с нашим миром засохшим,
Я знаю, я чую, я верю – ты от Любви,
Иначе как объяснить, что ты приняла меня - чёрного, мелкого и молчаливого,
Лишь ты приняла, и не принял никто в нашем мире засохшем,
Как не рядился в обвёртки, как не искал себе птицу,
Обёртки все были липки и холодны, птицы ж – слепы и искусственны.
… теперь мне не страшно совсем,
Я знаю, что зрею в тебе, знаю, что ты не отторгнешь,
Знаю – родишь ты росточек любви, способный обнять и принять всех:
Их, их сердца, боли их…
3.
Мне страшно, когда я вижу бабочек этих,
Они напоминают мне манекенов, людей,
Что закопали в помоях сердца и мечты, чтоб их черви, личинки родились.
Эти бабочки яркие, где цвет любви лишь в обрамлении чёрного,
Их полёт резок и жёстко очерчен, их полёт мёртв,
Он не от цветка ко цветку, он от кучки помойной к редеющей рощи Любви…
Мне страшно, я лишь плод на дороге своей,
Боже, молю, я ничего не могу – только молить Тебя,
Не дай червям – мечтам и сердцам изменившимся грязью,
На тропу приползти и сожрать меня,
Не дай уничтожить им семя любви, семя веры в людей,
Я видел такое – они приползают и выедают любовь,
Пустоту оставляя, мерзость и злобу
В неповреждённом снаружи плоде.
Молю, спаси меня Боже.
4.
Я видел – всё изменяется Солнцем лишь.
Я видел грибы среди топей, что вымолив лучик Его ,
Стали цветами белыми, нежными, скромными и ароматными.
Да, во тьме изменять мы любим, там не видно, не стыдно,
Тьма влечёт разрешеньем творить всё, что захочешь,
Под сладкой пыткой внушений,
Но знаю я, тьма – чудовище, ибо видел цветы,
Что расти во тьме захотели, и стали грибами смрадными,
Болото унынья, злобы и зависти разлив, расплодив  вкруг себя…
5.
Страшна участь моя, её стерегут поочереди гордость моя и мой страх.
Участь моя – быть спрятанным между страниц лживой книги засохшим цветком,
Лежать бездвижно: когда говорю, иль иду, иль работаю,
Лежать и бояться вынуть из книги себя, чтоб не забыть свой разум лживый,
Лежать и бояться разрушить себя,
Чтоб отыскать семечко новой правдивой любви
И его посадить в поле чистом под Солнцем.
… Помоги мне, разрушь мою ложь,
Страх и гордость прочь прогони от могилы-кровати -улицы,
Помоги мне вырасти вновь пред лицом Твоим…
6.
Дитя – росточек, цветочек, растущий радостно
И радость дарящий всем, кто видит его,
Среди детей так ясно видно как рассветает Солнце…
Он – лес, настоящий дремучий лес,
В нём темно, сквозь думы густые Солнце пробиться не может,
В нём заблудиться легко, легко съеденным быть желаньями хищными…
Мне страшно, неужели лес этот был когда-то ребёнком, росточком радостным?
«Да» -  шумит лес, но я побоялся быть малым открытым пред Ним и простым,
Я призвал в себя лесников с огромными ртами, слепых и треруких,
Они посадили все эти думы, они … но я – позволил.
Мне тяжко, пожара я жду, сожги меня,
Убей мои чащи, прости моё зло…