отосон

1.
Кровать как тончайшая пленка глаза.
Проваливаюсь, падаю, долго, привычно…
Внезапный рывок, от чего-то сорвалась пружина забвения мутного.
Я открываю глаза на грязной лестнице многоэтажного дома.
Разбитое окно, первый снег, стремленья, год жизни,
Вопль бесцельности, любовь стала стаей и улетела? Да?
Ведь так стало холодно, что засохшее не отличишь от уснувшего,
Что все закрылись в себе и птицам петь невозможно…
Я открываю глаза и вижу ящик почтовый на месте мусоропро*вода,
Ящик с адресом тем, где я счастлив был некогда,
С именем тем что я в детстве носил на душе.
Открываю, скрип, смех, …плач раздаются?
В руки дрожащие падают прямоугольники
Яркие как крылья бабочек иль мудрые листья.
Они – приглашенья в картинную галерею, открытки,
Глубокие словно глаза, гладкие – аж разум скользит и со звоном падает на пол,
Острые – аж режу до крови личность свою.
Разумность, торопливость, небрежность, они мешают понять, мешают увидеть,
Я запираюсь в остановившемся лифте и начинаю рассматривать –
Горячо, трепетно, тихо – словно молитву читать,
Неспешно – хоть чую что короток сон, и уж крысы с глазами-рассветами белыми
Начали грызть тросы лифта…
2.
Пятно. Кажется, слиты в одно силуэт кого-то в костюме, рояль и погасшая свечка.
Гляжу и как будто слышу четырехликую музыку…что это?
Не шепот ли лабиринта где идеал скрывается?
Пятно. Пустой зал напоминает арену цирка, тусклый свет, нет никого,
Ни ангелов ни чертей, ведь свои души никто из людей сюда не привёл.
Пустой зал, белеют в проходах, а может быть – в бороздах
Билеты, пакеты из-под еды, а может быть кости…
…еле взгляд отрываю, пятно очень уж крепко обняло,
Словно давно уж ничей не видело взгляд… еще приглашенье -
Пятно. Слив раковины, грязь, решетка, безумный блеск чьих-то глаз.
Заключенье в помойной тюрьме…не за попытку ли бегства в свет идеала?
Пятно. Словно одежда сброшенная, черная, мятая, необъяснимая
Словно ночь, словно отказ. От затворничества в судьбе…
Пятно. След. Кровь и вода дождевая в том смешались следе,
Гляжу в него, наклоняюсь, глотаю чуть-чуть ибо жажду Жажду,
Чую смятение – горькое, острое, почти что безумие,
Начинаю кататься по полу в припадке бесшумного крика…
Как мне в мире выжить – не жить? Как мне встать – не пройти?
Как быть счастливым, если рядом иные гниют в идеалах своих,
Если все мы – ягоды  древа единого?
3.
Больше уж не листаю, не гляжу в пятна, просто сижу в едва освещенном лифте.
Жду?... Нет…Сон покрывается сетью трещинок, паутиной,
Мотыльки, чьи крылья – кадры реальности, бьются о сеть,
В страхе слепят, летят в лицо…
Дергаюсь, выбегаю из лифта, бегу по лестнице вверх,
Страшно, чую что лифт – весь сон а не лифт, но бегу все равно,
Хочу видеть, хочу видеть как мы живем, как выглядим мы с Его высоты…вскрик.
Всю лестницу от ступеней и до потолка занимают часы,
Из циферблата сосуда вытекают последние капли сна моего….
Со скоростью восемь кадров в секунду через меня пролетают костры берега и пиры,
Толпы жесты и беспросветности символов, знамена неведомых стран, дней, людей…
Щелчок, звон опустошенных часов, звон рассвета,
Последний трос перегрызен, мыши играют на трубах,
Я пробужден, но нахожу в себе силы глаза не открыть.
Темно, бегу, об кого-то больно ударился, выронил приглашенья…в себя…
Но я не плачу, ведь я знаю теперь куда мне идти,
Теперь ведь можно и просто так, из веры в Веру и Идеал, ведь правда, можно?
Слух мой еще во сне, в пустыне песочных часов, его кусает змея,
Очень больно, моим отравленным именем…не могу терпеть.
4.
Просыпаюсь…скорчившийся в мелочности и пустоте своей.
Нет никого – ни тебя ни рассвета ни сна…пятна…дозы мира…и идеала пути.
Нужно идти, нужно жить, нужно паломничество
К храму тому где идеалом расписаны стены и небо,
Расписаны Им в ночь с седьмого дня на восьмой,
Когда Он увидел как без света нам жить тяжело –
Изгнанным, помнящим Сад и жестоко так искушаемым…
Нужно идти, нужно жить, всё равно, это одно и то же если туда………