За столом

Я случайно проснулся на краю чайного блюдца
И полетел с его высоты в безымянную хату,
В которой от ветра друг об друга бьются
Стеклянные трубочки, помещённые в вату
Для большей сохранности…
Я, не вникая в беседу за этим столом,
Сразу направил полёт к зеркалам и фонарикам.
И как я летел, обделённый крылом,
Не снабжённый даже воздушным шариком?
Сквозь все эти опасности?
Никак – я просто скользил, или падал в отчаяние,
Махая руками, обожженными тоном беседы;
И брызги, сверкающие бронзою, остывающие чайные
Летели с упорством наивного непоседы,
И не было им конца…
Я, конечно, разбился, не насмерть, но всё же.
Во всеуслышание за полёт покалеченный,
Я лежал, и линолеум тёртый спасёт и поможет;
И вспыхнет мой путь, до сих пор незамеченный,
Застучат в унисон сердца!
И разговор как бы сам по себе перейдёт на другое,
О чем во все времена за столом молчали.
Стукнут чашки, и треснет горе внезапно мирское,
И стеклянные трубки отзвонят по печали
И утихнут в почёте,
Чтоб услышать рассказ первобытной общины,
Недопетый, и не вовремя всплывший на свет;
Как лепили страну из расфасованной глины
И срезали углы тонкой бритвой на нет,
При таком недочёте
Слишком нужных пустот, перегибов и трещин.
Всё на нет, всё к единому недоначалу эпохи,
Или переконцу непорочно обруганных женщин,
За столом вызывающему скромные вздохи
Виноватых мужчин.
Разговор затихает – смущеньем разбавляется водка;
Чай отложен в стыде на потом.
И обсуждается вдруг последняя криминальная сводка,
И лицемерие жжёт переполненным матами ртом…
И пора в магазин,
Потому что кончился чай, и достигла предела
Тишина, сука, ****ь! хоть включай на всю громкость попсу!
Но шаги уже точно где-то вне тела,
И мозги, закипев материально, очутились в дремучем лесу,
Где грибы и вопросы;
Где я отдыхаю на блюдце с отколотой кромкой;
Где забрызганный мох обретает форму бессмертья;
Где сияние солнца прикрыто мокрой пелёнкой
И монолитность деревьев причина безветрья…
И ещё там стрекозы…
Меланхолия в нужное русло направит рассудок,
И остынет напор – я опять незаметный калека.
За столом слишком чинно набивают желудок.
Говорят – ни о чём, о всяких правах человека,
О погоде немного.
Всякий равен себе – безобразно похож на Иегове,
Всех подобных речей облегченное окончанье…
Я не смог, не успел разлететься по крови –
И беседа опять затыкает гортани молчаньем
Во славье Бога!
Нет, ни к чему этот пьяный угар поколений.
Ни дорога, ни смертельный полёт со стола
Не разрушит заскорузлых, убогих стремлений,
Что внедряла в умы величайшие мгла.
Не дано;;;;;;;;;;;;;;(им одним)
Но услышат меня тараканы и блохи, термиты,
Боевая машина самых мелких полков.
Но спасенья не будет – эти души омыты
С оскаленных пастей слюною волков.
Я;;;;верю;;;;;;;;;;;(мы победим)