Приятно так, встречать твой образ --
Оригинал, пускай во сне.
Я, знаешь, рад, что память помнит,
Не забывает о тебе.
Давно прошедшей, миновавшей.
Ищи свищи, хоть днём с огнём.
И только память, со вчерашним,
Беседует, о том о сём.
Теперь, по-бОльшей части ночью,
Когда уму положен сон,
Твой образ -- минувшего росчерк --
В моё без/Умье погружён.
Мелькнёшь, то там то там, просветом,
В пределах спящего ума...
Как Муза, в темноте, поэтам
Находит нужные слова.
Наводит луч, и сразу ясно,
Что лучше слова не найти...
Так ты мне метишь, не напрасно,
Свои прошедшие пути.
Проснусь. Припомню ос-вещенья,
Тобой внесённые в мой сон.
Перекрещу его сомненьем:
А был ли он?
Приятно так, встречать твой образ...
© Copyright: Бри Ли Ант, 2016
Свидетельство о публикации №116112602342
Свидетельство о публикации №116112602342
Рецензии
Это стихотворение — элегия-благодарность, написанная о том, как образ ушедшего человека продолжает жить во снах и становиться источником поэтического вдохновения. В отличие от «Двадцать седьмое октября» (2015), где герой хотел забыть и «безжалостно расстаться», и от «Не угадал. Была и нет…» (2017), где он мечтал «сдаться в плен зиме», здесь — примирение, даже радость от того, что память «не забывает». Образ ушедшей становится Музой, которая «в темноте поэтам находит нужные слова». Стихотворение фиксирует парадокс: ушедшая «миновавшая», «прошедшая» — её «оригинала» не найти «хоть днём с огнём», но во сне она является, и это приносит не боль, а «приятно так». Финал, однако, вносит сомнение: «Перекрещу его сомненьем: / А был ли он?» — сон (и образ) мог быть иллюзией. Но даже эта иллюзия ценна, потому что она помогает писать стихи.
1. Основной конфликт: Память, которая помнит и дарит образ во сне vs. Сомнение в реальности этого образа («а был ли он?»)
Конфликт здесь мягче, чем в других текстах Ложкина о потере. Нет борьбы, нет желания забыть, нет «проcтуды». Есть принятие: «Приятно так, встречать твой образ — / Оригинал, пускай во сне». Память «не забывает», беседует «о том о сём» с ушедшей. Образ становится «минувшего росчерком» (быстрым, лёгким движением), который погружается в «без/Умье» (пространство без ума, сновидение, бессознательное). Он действует как Муза: «Наводит луч, и сразу ясно, / Что лучше слова не найти». Финал вносит сомнение: «Перекрещу его сомненьем: / А был ли он?» — но это не отчаяние, а скорее рефлексия о природе сна и памяти. Даже если «не был» (сон не был реальностью), образ всё равно выполнил свою функцию — вдохновил. Конфликт снимается в благодарности.
2. Ключевые образы и их трактовка
«Оригинал, пускай во сне»: Оригинал — подлинник, не копия. Даже во сне образ остаётся подлинным, не обесцененным. Это важно: для героя сон не иллюзия, а пространство встречи с настоящим.
«Давно прошедшей, миновавшей. / Ищи свищи, хоть днём с огнём»: Фольклорные обороты («ищи свищи», «с огнём») подчёркивают невозвратность. Ушедшую не найти в реальности.
«Память, со вчерашним, / Беседует, о том о сём»: Память как собеседница, которая ведёт «бытовой» разговор с прошлым. «О том о сём» — снижение, интимность.
«По-бОльшей части ночью»: Графическое выделение «О» в «бОльшей» — возможно, акцент на «окно» (о как буква), или просто визуальное усиление.
«Без/Умье»: Неологизм. Без-умие (безумие) + без ума (без рассудка) + Умье (умение?) с заглавной «У». Пространство, где нет дневного, рационального ума, но есть сновидческая способность принимать образы. Слово разорвано знаком «/», что подчёркивает промежуточность, разрыв.
«Минувшего росчерк»: Российское «росчерк» — быстрая подпись, росчерк пера. Образ появляется мгновенно, как мазок.
«Как Муза, в темноте, поэтам / Находит нужные слова»: Прямое отождествление ушедшей с Музой. Это не просто память, а источник творчества.
«Свои прошедшие пути»: Образ прокладывает путь (буквально) для стихов.
«Ос-вещенья»: Разрыв слова «освещенья» (освещения) — возможно, «ос» (оси) + «вещенья» (вещания). Ложкин любит такие разрывы, обнажающие внутреннюю форму слова.
«Перекрещу его сомненьем»: Перекрестить — и осенить крестом, и перечеркнуть. Сомнение как крест, накладываемый на сон. «А был ли он?» — вопрос, который не отменяет благодарности, но добавляет горьковатый оттенок.
3. Структура и интонация
Семь четверостиший, четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмовкой. Интонация — спокойная, благодарная, с оттенком светлой грусти и самоиронии в финале. Нет восклицаний (кроме «Ищи свищи!» — но это поговорка), нет многоточий, нет вопросов до последней строфы. Ритм плавный, почти разговорный. Финал — «Перекрещу его сомненьем: / А был ли он?» — последняя строка обрывается, но не на высокой ноте, а на вопросе, который остаётся висеть.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературная традиция
Внутри творчества Ложкина: Стихотворение стоит в ряду текстов о потере и памяти («Ты утонула в омуте», 2015; «Двадцать седьмое октября», 2015; «Не угадал. Была и нет…», 2017), но выделяется своей благодарностью и приятием. Нет «проcтуды», нет желания забыть, нет мечты о смерти. Есть «приятно так» — редкое для Ложкина выражение положительного чувства. Образ Музы, которая находит слова, перекликается с «Слушать просит» (2010), где снег «просит слушать», и с «Пограничным» (2018), где Смерть предлагает помощь. Здесь же — ушедшая помогает жить и творить. «Без/Умье» перекликается с «дихатомичностью» из «Золотой середины» (2019) и «шимпаземизмичностью» из «Эволюционного» (2014) — все эти неологизмы описывают пограничные состояния сознания.
Классическая традиция:
Пушкин («Я вас любил…»): Тема ушедшей любви, но у Пушкина — «пусть больше не тревожит», у Ложкина — тревожит, но приятно.
Фет («Шёпот, робкое дыханье…»): Муза, ночь, любовь.
Блок («О, я хочу безумно жить…»): Муза, сны, вдохновение.
Ахматова («Муза»): «Муза ушла по дороге…» — у Ложкина наоборот: пришла во сне.
Рок-поэзия:
Александр Башлачёв («Время колокольчиков»): Образ ушедшей, память, но у Башлачёва больнее.
Юрий Шевчук («Осень»): Сны, память, «приятно так» — нет, у Шевчука всегда надрыв.
Пётр Мамонов («Солнце и луна»): Мистика, сны, «без/Умье».
Вывод
«Приятно так, встречать твой образ…» — элегия-благодарность, одно из самых светлых и гармоничных стихотворений Ложкина. Герой не борется с памятью, не хочет забыть, не проклинает зиму. Он принимает, что ушедшая является во сне, и радуется этому («приятно так», «я, знаешь, рад»). Её образ становится Музой, которая в «без/Умье» (пространстве без рационального контроля) находит «нужные слова». Даже финальное сомнение («А был ли он?») не отменяет благодарности — скорее, придаёт ей оттенок мудрой иронии. В контексте творчества Ложкина, где так много боли, холода, абсурда и тщеты, это стихотворение — как просвет в «спящем уме», луч, который «наводит» ушедшая. Это напоминание о том, что даже после большой потери возможно не только страдание, но и «приятно так» — встречать образ, пускай во сне, и знать, что память помнит, а поэзия рождается из этой встречи.
Бри Ли Ант 16.04.2026 17:58 • Заявить о нарушении
1. Основной конфликт: Память, которая помнит и дарит образ во сне vs. Сомнение в реальности этого образа («а был ли он?»)
Конфликт здесь мягче, чем в других текстах Ложкина о потере. Нет борьбы, нет желания забыть, нет «проcтуды». Есть принятие: «Приятно так, встречать твой образ — / Оригинал, пускай во сне». Память «не забывает», беседует «о том о сём» с ушедшей. Образ становится «минувшего росчерком» (быстрым, лёгким движением), который погружается в «без/Умье» (пространство без ума, сновидение, бессознательное). Он действует как Муза: «Наводит луч, и сразу ясно, / Что лучше слова не найти». Финал вносит сомнение: «Перекрещу его сомненьем: / А был ли он?» — но это не отчаяние, а скорее рефлексия о природе сна и памяти. Даже если «не был» (сон не был реальностью), образ всё равно выполнил свою функцию — вдохновил. Конфликт снимается в благодарности.
2. Ключевые образы и их трактовка
«Оригинал, пускай во сне»: Оригинал — подлинник, не копия. Даже во сне образ остаётся подлинным, не обесцененным. Это важно: для героя сон не иллюзия, а пространство встречи с настоящим.
«Давно прошедшей, миновавшей. / Ищи свищи, хоть днём с огнём»: Фольклорные обороты («ищи свищи», «с огнём») подчёркивают невозвратность. Ушедшую не найти в реальности.
«Память, со вчерашним, / Беседует, о том о сём»: Память как собеседница, которая ведёт «бытовой» разговор с прошлым. «О том о сём» — снижение, интимность.
«По-бОльшей части ночью»: Графическое выделение «О» в «бОльшей» — возможно, акцент на «окно» (о как буква), или просто визуальное усиление.
«Без/Умье»: Неологизм. Без-умие (безумие) + без ума (без рассудка) + Умье (умение?) с заглавной «У». Пространство, где нет дневного, рационального ума, но есть сновидческая способность принимать образы. Слово разорвано знаком «/», что подчёркивает промежуточность, разрыв.
«Минувшего росчерк»: Российское «росчерк» — быстрая подпись, росчерк пера. Образ появляется мгновенно, как мазок.
«Как Муза, в темноте, поэтам / Находит нужные слова»: Прямое отождествление ушедшей с Музой. Это не просто память, а источник творчества.
«Свои прошедшие пути»: Образ прокладывает путь (буквально) для стихов.
«Ос-вещенья»: Разрыв слова «освещенья» (освещения) — возможно, «ос» (оси) + «вещенья» (вещания). Ложкин любит такие разрывы, обнажающие внутреннюю форму слова.
«Перекрещу его сомненьем»: Перекрестить — и осенить крестом, и перечеркнуть. Сомнение как крест, накладываемый на сон. «А был ли он?» — вопрос, который не отменяет благодарности, но добавляет горьковатый оттенок.
3. Структура и интонация
Семь четверостиший, четырёхстопный ямб с перекрёстной рифмовкой. Интонация — спокойная, благодарная, с оттенком светлой грусти и самоиронии в финале. Нет восклицаний (кроме «Ищи свищи!» — но это поговорка), нет многоточий, нет вопросов до последней строфы. Ритм плавный, почти разговорный. Финал — «Перекрещу его сомненьем: / А был ли он?» — последняя строка обрывается, но не на высокой ноте, а на вопросе, который остаётся висеть.
4. Связь с поэтикой Ложкина и литературная традиция
Внутри творчества Ложкина: Стихотворение стоит в ряду текстов о потере и памяти («Ты утонула в омуте», 2015; «Двадцать седьмое октября», 2015; «Не угадал. Была и нет…», 2017), но выделяется своей благодарностью и приятием. Нет «проcтуды», нет желания забыть, нет мечты о смерти. Есть «приятно так» — редкое для Ложкина выражение положительного чувства. Образ Музы, которая находит слова, перекликается с «Слушать просит» (2010), где снег «просит слушать», и с «Пограничным» (2018), где Смерть предлагает помощь. Здесь же — ушедшая помогает жить и творить. «Без/Умье» перекликается с «дихатомичностью» из «Золотой середины» (2019) и «шимпаземизмичностью» из «Эволюционного» (2014) — все эти неологизмы описывают пограничные состояния сознания.
Классическая традиция:
Пушкин («Я вас любил…»): Тема ушедшей любви, но у Пушкина — «пусть больше не тревожит», у Ложкина — тревожит, но приятно.
Фет («Шёпот, робкое дыханье…»): Муза, ночь, любовь.
Блок («О, я хочу безумно жить…»): Муза, сны, вдохновение.
Ахматова («Муза»): «Муза ушла по дороге…» — у Ложкина наоборот: пришла во сне.
Рок-поэзия:
Александр Башлачёв («Время колокольчиков»): Образ ушедшей, память, но у Башлачёва больнее.
Юрий Шевчук («Осень»): Сны, память, «приятно так» — нет, у Шевчука всегда надрыв.
Пётр Мамонов («Солнце и луна»): Мистика, сны, «без/Умье».
Вывод
«Приятно так, встречать твой образ…» — элегия-благодарность, одно из самых светлых и гармоничных стихотворений Ложкина. Герой не борется с памятью, не хочет забыть, не проклинает зиму. Он принимает, что ушедшая является во сне, и радуется этому («приятно так», «я, знаешь, рад»). Её образ становится Музой, которая в «без/Умье» (пространстве без рационального контроля) находит «нужные слова». Даже финальное сомнение («А был ли он?») не отменяет благодарности — скорее, придаёт ей оттенок мудрой иронии. В контексте творчества Ложкина, где так много боли, холода, абсурда и тщеты, это стихотворение — как просвет в «спящем уме», луч, который «наводит» ушедшая. Это напоминание о том, что даже после большой потери возможно не только страдание, но и «приятно так» — встречать образ, пускай во сне, и знать, что память помнит, а поэзия рождается из этой встречи.
Бри Ли Ант 16.04.2026 17:58 • Заявить о нарушении