Казанова

1.

Париж. Весна. Французы веселятся:
Посол Венеции дает чудесный бал.
Как фигаро все слуги суетятся  -
Не каждый ведь на празднество попал.
Здесь дипломаты, графы и бароны,
И на гербах у всех девизы и короны.

2.
Роскошный зал, красавица хозяйка,
Супруга итальянского посла;
Перед дворцом английская лужайка,
И все приятное, что только и могла
Придумать мода там, наверно, было,
Все радовало глаз и веселило.

3.
Но  если я начну перечислять
Как Байрон многословный все предметы,
Я могу – ей богу – задремать,
И что тогда вы скажете на это?
Вы скажете…о, я подозреваю!
Не сплю, но описанье пропускаю.

4.
Фантазии я вашей доверяюсь
И смело продолжаю свой рассказ.
Сквозь толпу гостей я пробираюсь…
«Простите… о, как чудно, в самый раз» –
Напитки подают; я охлажусь,
И теперь, пожалуй, оглянусь.

5.
Ах, женщины! Собрать одновременно
Таких богинь конечно не пустяк.
Все разновидности Венер здесь, несомненно,
И только я без дамы, вот дурак!
Со мной, конечно, муза, но она
На праздниках таких мне не нужна.

6.
Но не только я такой. В углу – вон в том –
Да, да за англичанкой белокурой,
Интересный господин; горит огнем
Взгляд его, немного хмурый,
Хотя скорее, просто напряжен.
Пожалуй, он не князь и не барон.




7.
Чистокровный итальянец. И хорош!
Взгляд его пронзительный и властный –
Так смотрел средневековый дож,
Нежный и жестоко-сладострастный.
Беспечный лоб поэта, нос пирата
И губы незабвенного Пилата –

8.
Сочные такие, как гранат.
Подбородок же, напротив, волевой.
Губы наслаждение сулят,
И ясно: их хозяин не святой.
Телосложеньем Геркулес или Ахилл,
Наверняка он дамам очень мил. 

9.
Хороший рост, в плечах почти атлет,
И бедра узкие. О, женщины все знают,
И заранее дают любви обет,
Когда такого male они встречают.
Что и говорить, такой мужчина
Просто загляденье и картина.

10
Пока я  этим гостем любовался,
К нему хозяйка дома подвела
Свою подругу. Он заулыбался
(Та обворожительной была),
Заговорил, и надо вам сказать,
Я понял, он умеет увлекать.

11
Он что-то говорил и говорил,
И так красотка искренне смеялась,
Так смотрела на него, что я решил:
Эта птичка, кажется, попалась.
И действительно, позднее я узнал,
Что в тот же вечер он победу одержал.

12
Итак, он пел, как редкий соловей;
Я загорелся вдруг желанием узнать
Кто этот человек; как чичисбей
Приехал он сюда сопровождать
Черноглазую матрону или
Его сюда послом сопроводили.


13
Приятеля я, к счастью, разыскал
(Он про всех и все буквально знает),
И на  эту пару указал.
- Кто из них Вас больше привлекает?
-  Мужчина – я ответил – он барон?
-  Не исключено.  – И все же он…

14
- Де Сенгаль. – Не  папы ли посланник?
- Не думаю, хотя, возможно, был.
- Какой-нибудь поэт, писатель-странник?
- Поэзии и прозе он служил.
Вчера у графа М*** читал сонеты
И сам Вольтер хвалил его памфлеты.

15
- Словом, он писатель… - Дипломат,
Друг  папы, некромант, повеса, мот,
Экономист известный…  - Он богат?
- Не меньше сотни тысяч франков в год.
В может быть и больше, я не знаю.
- Вы знакомы? – Да… я полагаю.

16
… Давно имела место эта сцена.
Лет …250 тому назад.
И многим поколениям замена
Пришла уже, но мысли, говорят,
В пространство и во время проникают,
И минувшие дела нам объясняют.

17
Так кто же тот мужчина, тот, о ком,
Слухи лишь могли пересказать?
Кому он интересен, тот о нем
В поэме этой может прочитать.
Итак, знакомьтесь (имя вам не ново)
Мой герой – Джакомо Казанова.

18
В то время ему было тридцать лет.
Что делал он в Париже? – развлекался.
Карты, женщины, походы в высший свет –
С усердием всему он предавался.
Позади уже довольно много,
Но длина еще его дорога.

19
Падения и взлеты – все бывало.
Он был солдатом, нищим скрипачом,
Но всегда он весел, добрый малый,
И все ему, казалось, нипочем.
Как пробка легковесный, и в беде
Своей счастливой верил он судьбе.

20
Чтоб не быть голословным расскажу я
Чем занимался в молодости он,
И подробно пару сценок опишу я
Далеких тех, но памятных времен,
Когда впервые бороду он сбрил,
Радовался жизни и шалил.

21
Итак, перенесемся с вами в Рим.
Наш друг избрал духовную карьеру,
С кардиналом познакомившись самим
«Благочестивым, набожным не в меру»
(Как жаловался юный Казанова,
Ведь сам не походил он на святого).

22
Общительный аббат уже имел
Множество знакомых  - очень ловко
Заводить знакомства он умел:
Непринужденность и известная сноровка.
Но особенно он дружбой дорожил
С одной матроной. О, он не любил –

23
Слово «дружба», я надеюсь, вам знакомо?
Сыновию почтительность питал
К этой даме неофит Джакомо.
Ведь от нее впервые он узнал,
Что значат «свет», «приличие» и «честь»,
И «женская душа»… хм… если есть

24
Душа у милых женщин. Но не важно.
Главное, вторая де Метрей
Взяла в ученики его; отважно
Он душой пожертвовал своей.
И вскоре – devil science! – понял он,
Что этот мир один большой притон.



25
В один пригожий день она решила
С племянницей своей его свести.
«- Она так томно-добродетельна… «- Как мило,
Но у святош, мадам, я не в чести».
«- Ты подумай, как волнительно, приятно,
Как цветок она невинна, ароматна.



26
Один жених… и тот бедняга, ну, а ты,
Малютку ты взлелеешь на свой лад.
Сколько неги, тонкие черты,
Глаза ее как будто говорят:
Я - твое счастье, мною обладая,
Познаешь на земле блаженство рая!»

27
«- Наверно, для Медичи Алессандро
Сам Лоренцо бы не мог так говорить1,
Но вспомните, о милая Кассандра,
Он брата ведь поклялся погубить».
«- Ты – не герцог, потому не опасайся.
Ну же, плут, скорее соглашайся!»

28
«- Я сдаюсь. Позвольте поцелую
Эту ручку нежную. Вот так». 
«- Сегодня вечером тебя к ней отведу я,
Возле церкви будешь ждать ее. Итак,
Она почти твоя, но будь умен
И не встревожь девичий ее сон».

29
Вечером он был уже готов,
И сам собою возле церкви любовался.
Вследствие бесчисленных грехов,
Внутрь войти, безбожник, не решался.
Иезуит, он притворился, что гуляет,
И вовсе ничего не замышляет.

30
Ждать не пришлось и вскоре увидал он
Прелестное дитя; невинный взгляд,
Чуть смуглый цвет лица; на вид ей дал он
Шестнадцать лет и внес ее в разряд
«Невинных ангелочков». Внешний вид
Порою очень много говорит.


31
Он не ошибся в принципе, хотя,
Немного юной фее и польстил. 
Узнает позже он об этом, а тогда
К осаде крепости немедля приступил.
Лесть, шутки, комплименты и остроты –
Так начинаются осадные работы.

32
Вскоре к ее дому подошли,
И сели на скамейку, продолжая
Веселый разговор; уже взошли
Звезды первые; луна, все озаряя,
На небосклоне появилась, как челнок.
Чудесный миг, и наш герой не мог

33
Моменты драгоценные терять.
Ее он нежно вдруг за талию обнял,
И, продолжая комплименты расточать,
В шейку невзначай поцеловал.
Что ж, какова ее реакция была? –
Она его нахалом назвала

34
И попыталась отодвинуться, но он
Ее лишь крепче обнял и к губам
Свои приблизил губы… сладкий сон,
Который снится всем певцам
Возвышенной любви, но для Джакомо
Привычно это было и знакомо.

35
«- Ах, ночь уже и нам пора расстаться.
- Прощальный поцелуй… еще…еще…
Мы сможем завтра снова увидаться?
- Наверное… не знаю…хорошо»
Вскоре голубки простились
И о свидании другом договорились.

36
Весьма довольный жизнью и собой,
Мотив игривой песни напевая,
Отправился в трактир приятель мой,
И встретил там рассвет, в ломбер играя.
Потом шатаясь шел домой, чтобы поспать,
И денег у кого-нибудь занять.



37
Проснувшись в полдень, ванну он принял
(Любил он воду, как Наполеон),
Выкурил сигару, почитал,
Потом, по распорядку, моцион.
Пообедав не по расписанию,
Бежал он на любовное свидание.

38
«- Привет Рената! – А, привет, Джакомо.
Где пропадал ты утром, шалопай?
- Я? я целый день был дома…
- И не краснеет, плут. Не сочиняй! –
К тебе служанку утром я послала,
Ты со вчера не приходил, она сказала.

39
- Ах, да, и сам забыл: я ночь провел у друга.
Ты же знаешь как опасно по ночам
Разгуливать по Риму. И заслуга
Полностью принадлежит ворам.
После встречи с ними, ты домой
Налегке уже бежишь, едва живой».

40
Обмениваясь шутками такими,
Они сидели в парке два часа.
Их речи не были вполне святыми,
Но вы простите их, ведь черные глаза
Превращают в грешника порой,
А ангелом и не был наш герой.

41
Успел узнать он, что у крошки этой
Жених недавно на дуэли был убит.
«- Я ненавижу предрассудки света!
Он так хорош был, а теперь он спит».
Она сказала, также, что любила,
Что не забудет никогда и не забыла.

42
«О, да» - ответил мудрый Казанова,
А про себя подумал: «oh, la, la!
Сюжет избит, история не нова,
Была его и будешь ты моя.
Я знаю женщин, все вы таковы,
Забудешь ты любовь ради любви».



43
Ей рассказал он, что и сам уже влюблялся,
Но сейчас, как птица, одинок.
Он каждый раз жестоко ошибался,
И печальный получал урок.
А теперь действительно влюблен
И впервые счастье знает он.

44
Неделя очень быстро пролетела.
Рената не сдавалась, он терпел;
Предвидел, что нелегким будет дело,
И торопить событья не хотел.
«Быть может траур держит по нему
И добродетельна. Но крепость я возьму!»

45
Однажды утром кофе попивая,
Вчерашние газеты он листал.
Раздался в двери стук; не отрывая
От газеты глаз – «войдите» - он сказал.
Открылась дверь, смущением объята,
Тихонечко вошла его Рената.
 
  46
Хозяин дома сам чуть-чуть смутился:
Он был неподобающе одет.
Но стыд через мгновенье удалился,
Их в комнате оставив tet-a-tet.
Джакомо был немало удивлен
И смелостью такою покорен.

47
«- Я, кажется, не вовремя… - Ну, что ты!
Рената, как я рад! Садись сюда.
(Зевнул, борясь с остатками дремоты)
Ты словно запоздалая звезда,
Светила гаснут, ну, а то, что всех светлей,
В комнате находится моей.

48
Не откажись от кофе с шоколадом,
Красавицы ведь любят шоколад».
И девушку смущая страстным взглядом,
Скрипач, игрок, повеса и аббат
Уже решил, как битву поведет,
И где его красавица падет.



49
Шоколад и кофе разбавлял он
Потоком комплиментов и острот.
Одновременно ласки расточал он
С не меньшим  пылом… а она все пьет.
Когда же выпила (что скажете на это?)
Заметила, что полностью раздета!

50
… Легкомысленно о прошлом забывая,
Так дни свои беспечно проводил
Юный Казанова, не гадая,
Что будет завтра с ним, он жил
Днем сегодняшним, все остальное
Не волновало нашего героя.

51
Сидел он как-то вечером с друзьями
В сомнительного вида кабаке.
И, вдохновляясь винными парами,
Речь держал с бутылкою в руке.
Две красотки демагога обнимали
И поцелуями его вознаграждали.

52
«- Да, это правда, женщин я люблю,
И больше ничего не привлекает
Душу нежную и пылкую мою,
Но то не прав, кто Казанову осуждает.
Грех убивать и стыдно лицемерить
(Грудь хороша?  - ты слеп? – позволь проверить).

53
Но разве женщину любить грешно?
Нет! Никому, нигде, мои друзья.
Нам воевать и властвовать дано,
А женщина для счастья рождена.
Она живет, что любовь внушать,
И гения на подвиг вдохновлять.

54
 Она живет и дышит, что любить,
Она сама орудие любви,
Чтоб радость, наслаждение дарить…
Но в наше время смутное, увы,
Женщины не те уж, что когда-то,
Во времена Перикла и Сократа.



55
Но что мы все о женщинах? Ах, право,
Они того не стоят, милый мой.
Одна нежна и ангельского нрава,
Но, к сожалению, не блещет красотой.
Восхитительна другая, но всегда
Заносчива не в меру и горда.

56
Но даже если встретится святая,
Совмещающая нежность с красотой,
Всем существом, казалось бы, пленяя,
Ты не кидайся в омут с головой.
Все может женщина, почти все, но она
Не может, ну не может быть верна!

57
Можешь верить в бога или в черта,
В искренность, порядочность, любовь –
Если ты мечтательного сорта,
И волнуется в твоих сосудах кровь –
Можешь в будущее верить, старине,
Можешь даже доверяться мне;

58
Можешь верить в счастье и покой,
В приметы, колдунов, прекрасных фей,
Можешь верить в тайный жребий свой
И в благочестивых королей.
Словом, верь всему, все допускай,
Но лишь женщинам, прошу, не доверяй.

59
На этом молоке я сам обжегся –
Признаться – и не раз. И вот теперь
От романтической любви уже отрекся,
И к сердцу моему стальная дверь.
Хоть я аббат, но с каждым днем умнею,
И при красотках не дрожу и не бледнею.

60
Но никогда не опускайся до презрения
Или ненависти к женщине. Судить
Мы не должны ее: по божьему велению,
Она не может правду говорить.
С ней познакомься ближе и поймешь:
С молоком она впитала также ложь.




61
Но это не порок и не изъян:
Для их сердец желанье обмануть
Вполне естественно: обман
Не смущает души их ничуть.
Сами искренне и трогательно верят,
Что ничуточки они не лицемерят.

62

Это суть всех женщин, роковая
тайна их

13.12.1993 – 20.03.1996

to be continued