Lexicon Cosri

Либретто
к рок-опере "Lexicon Cosri"
по мотивам романа
Милорада Павича
“Хазарский словарь”

Содержание

Действие первое. Сны.

Сцена 1. Легенда о замедленном времени
Сцена 2. Легенда о появлении Хазарского словаря
Сцена 3. Сон Кагана и вопрос Кагана
Сцена 4. Сны - это письма до востребования
Сцена 5. Беседы в священной земле
Сцена 6. Молитва Атех соляному богу
Сцена 7. Все мы - деревья
Сцена 8. Сон и время принадлежат Сатане

Действие второе. Время.

Сцена 9. Давние вёсны 
Сцена 10. Кадмониада
Сцена 11. Несуществующий свет
Сцена 12. Слово Атех к священникам
Сцена 13. Три золотых Св. Кирилла
Сцена 14. Притча о моли
Сцена 15. Мы вернёмся на небо 
Сцена 16. Колыбельная Атех

Действующие лица:

Акын - сказитель народного эпоса кочевников, мастер горлового пения
Хазарский Каган
Хазарская принцесса Атех, сестра Кагана
Монах, посланник православного патриарха
Раввин, посланник иудейских хасидов 
Дервиш, посланник магометанского халифа
Ловцы снов, хазарские шаманы (хор, танцевальная группа)
Хазарский народ (хор, танцевальная группа)
Даубманнус, польский издатель
Ангел
Бес

Место действия: Поволжские  степи, остров в устье р. Волги, г. Итиль, столица каганата, Дворец Кагана и покои в нём

Время действия:  1-я пол-на 9-го века н.э.

Действие 1

Сцена 1. Легенда о замедленном времени.

Приволжская степь, курганы вдали. Ранняя весна. Кое-где лежит еще снег. На горизонте, где бурая степь сливается с небосводом, закат солнца. Справа виден обледеневший берег - это излучина реки Волга. 

Звучит вступление композиции №1 “Легенда о замедленном времени”, являются Акын и мужской хор, одетые в костюмы кочевников.

Акын:

- А когда пришли козары да на Волгу,
Время стало течь медленно да долго,
За год они старели, как за восемь,
И теперь весна приходилась на осень.

В сутки по пять раз спать они ложились,
И пятнадцать раз вечерять садились,
Молоко у них скисало той той же ночью,
А буквы не вмещались больше в строчки.

А когда заря будила всю округу,
Не могли узнать они друг друга,
Потому что за это время,
Одни подрастали, другие старели...

Хор  после каждой строчки Акына рефреном подпевает:

- Gjan e gjan vetulla e holla (алб.)

В завершающей части композиции  солнце садится за горизонт и сцена погружается во мрак, в небе загораются звезды.

Сцена 2. Легенда о появлении Хазарского словаря.

Акын.

Акын, Даубманнус. Средневековая типография. Звучит вступление   композиции 2
"Слово стало мясом или как появился Хазарский словарь"

Акын
- Однажды, дождливой осенней ночью 1627 года в двери типографии бедного польского издателя Даубманнуса кто то постучался. 


Даубманнус:

- Отец мне оставил в наследство
Типографский станок и свои долги.
Я жаждал любви, но моя невеста
От меня отвернулась. И жало тоски
Вонзалось все глубже, глубже и глубже
В сердце, я смерти грешный, искал,
Но небо, как в детстве, синело в луже,
По которой кораблик мой проплывал.

И, если мой сок побегам не нужен,
Значит, другой конец мне судьбою сужен.

Казалось, жизнь не стоит свечей
Не задалась мне такая игра -
Но вот однажды, с мешом на плече,
Вошел незнакомый христианский монах.
Он знал мое имя и знал ремесло,
Наверное, знал он и мой ответ...
Он предложил мне, всем бедам назло,
Напечатать книгу, подобной которой нет.

Как странен был божий тот человек -
Из под рясы копыт оставался след...

Разве людям нужны слова?
Людям нужны деньги и слава.
В слове нет истины - слово трава,
Засохшая между страниц трава,
Слово не мясо, слово - отрава.

Ночь сменял день и с восходом денницы
К заутрене звал слепой пономарь,
А монах диктовал мне на память страницы
И я записывал Хазарский словарь.
Так продолжалось семь суток подряд,
Страницы оправлены в гранки свинца
И подмешан был яд в типографский гарт -
С отравленной книгой ждать недолго конца.

Никому не достанется тот экземпляр -
Кто прочтет, - тот умрет на странице про тайну хазар.

И забытая радость вернулась из детства.
Улыбка, - всей жизни красная нить,
Она связала годы и местности,
По которым мне не пришлось проходить.
Я был очарован предсмертным часом,
По щеке катилась простая слеза,
И, прежде чем закрылись глаза,
Губы выронили последнюю фразу рассказа:

Хор:
Слово стало мясом,
Слово стало мясом,
Слово стало мясом,
Слово стало мясом.

Конец сцены 2

Сцена 3. Сон Кагана

Дворец Кагана в Итиле,  обширная терраса, с которой открывается вид на степь до самого горизонта, там медленно восходит солнце. На сцене становится всё светлее. Но в предрассветном небе еще сияют звезды.

Хазарский Каган за пиршественным ковром, в окружении стражи, собутыльников и наложниц. Все спят после долгого пира.

Звучит вступление к композиции №3  “Сон кагана”.

Акын:

- Этой же ночью, только семью веками ранее, когда кони паслись при лунном свете, Хазарскому кагану во сне явился ангел...

Во время вступления является Ангел, в характерном одеянии с крыльями за спиной, он подходит к Кагану в предрассветном полумраке и во время композиции рефреном повторяет, приблизив ладонь к челу Кагана:

- Intentio tua grata et accepta est Creatori, sed opera tua non sunt accepta... (лат.)

Каган пробуждается, медленно поднимается, зачарованно глядя на Ангела и следует за ним по сцене. На переднем плане сцены Каган застывает.  Постепенно ангел отходит на задний план, по завершении композиции из уст Ангела звучит:

- Verbo caro factum est (лат.)

и Ангел удаляется. Каган же в растерянности и замешательстве остается стоять на сцене, протянув руку в ту сторону, где исчез Ангел. Свет солнца озаряет террасу, собутыльники Кагана по-прежнему спят.

Конец сцены 3


Сцена 3.1. Вопрос Кагана

Звучит вариация интро является Акын, он останавливается рядом с Каганом.

Акын:

- Однажды ночью,  когда кони паслись
При лунном свете, Кагану во сне явился
Ангел и сказал ему:

Голос Ангела с небес:

– Создателю дороги твои намерения,
но не дела твои.

Акын:

- Тогда каган решил спросить
Хазарского шамана
 - Ловца снов, -

Каган:

- Что означает этот сон,
и в чем причина хазарских бед?

Конец сцены 3


Сцена 4. Сны - это письма до востребования

С последними тактами композиции №3 на сцене появляются Ловец снов и его жрицы, женщины, в шаманских одеяниях, с бубнами. Звучит вступление к композиции №4 “Письма до востребования” и Ловец снов солирует в куплетах, а на припевах бэк-вокалом подпевают жрицы, они декламируют и поют.

Во время вступления.

Акын:

- Жрецы секты Ловцов снов
Обладали способностью
Направлять в чужие сны послания,
Свои или чужие мысли и даже предметы.
Но, и все радости жизни, например, - любовь,
Доступны им были только во сне...

Ловец снов:

- Сон - это сад дьявола. И все сны
Уже давно известны истории человечества.
Сейчас они лишь чередуются со столь же 
Потрепанной явью, точно так же, как передают
Из рук в руки металлические монеты...

Вместе с хором жриц и жрецов:

- Получая письма до востребования,
Получая письма до востребования.
Сны - это письма до востребования,
Сны - это письма до востребования.

Ловец снов:

- Ничто не меняется в течении времени,
А мир, если и преображается, то не с годами,
А сам в себе и в пространстве одновременно,
Принимая бесчисленное количество форм и обличий,
Перемешивая их, как карты, и задавая прошлое одних
В качестве уроков будущему других и...

Вместе с хором жриц:

- ...Отправляя письма до востребования,
Отправляя письма до востребования.
Сны - это письма до востребования,
Сны - это письма до востребования...

Ловец снов и жрицы по окончании композиции №4 склоняются перед Каганом.

Конец 4 сцены


Сцена 5. Беседы в священной земле

Действие переносится в степь, на горизонте - стены города Итиль, столицы хазарского каганата. А здесь, под стенами, растет дерево Ку с плодами в виде рыб. Под ним расположились иудейский раввин, христианский монах и мусульманский дервиш в характерных костюмах. Чуть в стороне - Акын, он посторонний свидетель и комментатор.

Они сошлись на перекрестке дорог, ведущих в столицу хазар. Неподалеку стоит то ли половецкая баба, то ли могильный камень. Звучит композиция №5 “Разговоры в священной земле”.
 
Акын:

- Дни капали, и капали капли дождя,
А они все говорили и говорили...
Прежде всего, они назвали
Первозданные святыни: а именно:

Раввин:

- До сотворения мира были рай
И город Небесный Иерусалим.
И мессия, Давидов сын
Читал свиток священного Слова.

Акын:

- Затем, они перечислили три материи:

Монах:
          
- И явился дух
Бога живого,               
Из духа - 
Воздух,         
Из воздуха -
Ветер,         
Из ветра -
Вода
И огонь.

Акын:

- Потом они объяснили, что такое самые возвышенные вещи, а это:

Дервиш:

- И явились в  небе Солнце, и Луна;
В мужчинах - мудрость, богатство, власть,
В женщинах - жизнь, милость, роды и мир.
И в алфавите буквы - Реш и Тав.

Акын:

- И еще, говорили они..

В новой части композиции звучит “разгон” и начинается припев:

Раввин:

- Мужчина – это Алеф, Мем, Шин;
Женщина – это Алеф, Шин, Мем.

Монах:

- Колесо повернулось на оси перемен

Все вместе:

- Колесо повернулось на оси перемен

Дервиш:
               
- А пути все вели в священную землю,
пути все вели в священную землю,

Все хором:

- И ни один из путей
Не вел наверх.
И ни один из путей
Не вел наверх.

Припев сменяется инструментальной паузой, затем композиция выходит на второй куплет:

Акын:

Дни капали и капали капли дождя,
а они все говорили и говорили...

Раввин:

- А по сотворению мира появился Ад.
И ведут в мир мертвых три реки 
– Ахеронт, Пирифлегетон и Копит –
Разделяют их  русла три преисподних.

Монах:

- Геенну иудеев,
Круги христиан,
и Ледяную пустыню,
Ледяную пустыню 
Mагометан.

Дервиш:

- А сходятся границы загробных миров,
Под территорией древней страны Хазар.

Раввин:

- Как в алфавите - буквы Реш и Тав.
Бет и Гимел, Далет и Каф.

Все вместе:

- Мужчина – это Алеф, Мем, Шин;
Женщина – это Алеф, Шин, Мем.      
Колесо повернулось на оси пермен,
Колесо повернулось на оси перемен!
А пути все ведут в священную землю,
А пути все ведут в священную землю,
И ни один из путей
Не ведет наверх.
И ни один из путей
Не ведет наверх.

Акын (подходя к могильному камню):

- Куда вы подевались,
вера, благородство, скромность и мудрость...
Мы словно лежим под этой плитой,
И в могиле мы все: мусульмане и христиане,
Иудеи и язычники - нерасторжимы...

Гремит гром, сверкают молнии и начинается гроза...

Конец сцены 5


Сцена 6. Молитва Атех соляному богу

Действие переносится во дворец Кагана, в покои принцессы Атех. На сцене принцесса в молитвенной позе и Акын. Поздняя ночь, принцесса в ночном уборе, молится перед отходом ко сну. Звучит вступление к композиции № 6  “Молитва Атех соляному богу”

Бэк-вокал :
Отрывок из боснийской народной песни.

После интро вступает Акын.

Акын:

- Быть принцессой Атех, быть
Сестрой Кагана. Считаться благосклонной
Среди христиан - к христианам, среди иудеев -
К иудеям, среди мусульман - к мусульманам.
А на самом деле... на самом деле...

В основной части композиции №6 
 
Принцесса Атех:

- ...Заснув вечером, мы, в сущности,
Превращаемся в актеров.
И всегда переходим на другую сцену,
Для того, чтобы сыграть свою роль.
А днем? Днем, наяву, -
Мы эту роль разучиваем.

Иногда случается так,
Что нам не удалось ее выучить.
Тогда не следует появляться на сцене,
И прятаться за другими актерами,
Которые лучше нас знают свой текст,
И шаги на этом пути...

А ты, - ты приходишь в зрительный зал для того,
Чтобы смотреть наше представление,
А не для того, чтобы в нем играть.

Под звуки вьюги:

- Пусть твои глаза остановятся на мне в тот раз,
Когда я буду хорошо готова к своей роли,
Потому что никто не бывает мудрым и красивым
Все семь дней в неделю..

Бэк-вокал в концовке:
Отрывок из народной боснийской песни.

По окончании композиции № 6 свет на сцене меркнет.

Конец сцены 6

Сцена 7. Все мы - деревья

На сцену входят  Ловцы Снов (хор - мужчины и женщины), они раскланиваются с Каганом и его свитой, массовка расступается. Звучит вступление к композиции №4 “Все мы деревья” - отрывок из персидской колыбельной, в исполнении женского вокала.  По окончании интро, вступают Ловцы Снов.

Первый Ловец снов:

- Если бы знать точно,
Куда дальше пойдет твоя жизнь,
Можно было бы этой же ночью
Найти того, с кем уже происходят
Все твои будущие ночи и дни.

Второй Ловец снов:

- Если бы человек мог набрать
Большую скорость и охватить
Все глубже и шире, он увидел бы,
Что вся вечность ночи на огромном
Пространстве осуществляется уже
Нынешней ночью.

Третий Ловец Снов:

- Время, которое уже истекло в одном
Городе, в другом только начинается,
Так что человек может, путешествуя
Между этими городами, совершать
Движение во времени вперед и назад.

Четвертый Ловец Снов:

- Не только отдельные жизни, но и все
Будущие и прошлые времена, все
Ручейки вечности уже присутствуют здесь,
Разъединенные на крошечные кусочки
И поделенные между людьми и их снами.

После выступления Ловцов снов снова звучит отрывок из персидской колыбельной в аранжировке с грувом, а Ловцы снов, до окончания композиции, танцуют свой шаманский танец, подыгрывая на бубнах. На последнем такте танцевальной части

Первый Ловец снов:

- Все мы деревья, вкопанные в собственную тень...

и  Ловцы Снов замирают в поклоне Кагану. По окончании выступления Ловцов снов проходит пауза, сменяется освещение, участники сцены как бы отходят в тень, на второй план. Свет освещает Акына, Кагана и Главного из Ловцов.

Звучит часть 2 композиции №3 “Вопрос кагана”.

Первый Ловец снов:

- Грядет Великий человек - Адам Кадмон - и время равняется по нему!
Вот что означает твой сон!

Каган:

– Неправильно, это мы измельчали, отсюда и наши беды…

Каган отворачивается от Ловцов Снов и удаляется со свитой.

Акын:
 
- После этого Каган удалил от себя
Хазарских священнослужителей,
Ловцов снов, -  и приказал позвать
Иноземных богословов  - еврея, араба и грека,
Чтобы они освятили и растолковали его сон...
Каган решил вместе со своим народом
Принять веру того толкователя,
Чье объяснение будет наиболее убедительным...
 
Музыка затихает, свет гаснет. Занавес.

Конец сцены 7


Конец 1 действия



Действие 2


Сцена 1

Дворец Кагана. Раннее утро. Каган в своих покоях, в окружении наложниц, одевает боевое облачение (каган - это военачальник, князь). Ему помогают наложницы и подпевают, исполняя отрывки из народной венгерской песни “Modarka”, это вступление к композиции №8 “Время принадлежит Сатане”, после вступления Каган декламирует, глядя на свои седины в металлическое зеркало:

Каган:

- Не только Сон, но и  Время принадлежит Сатане;
Его, как клубок, нечестивый носит в своем кармане,
Разматывая соответственно своему пониманию экономии,
Неуловимому для нас, и его приходится себе отвоевывать...

Потому что если от Бога можно
Потребовать встречи, получить вечность,
То время, - вечности противоположность,
Течет с другой стороны, время - от Сатаны.

Потому что если вокруг нас
Нет яви, которая не была б сном,
То и сна нет, который не был бы явью
Кого-то другого, плывущего в море людском…

Конец 1 сцены


Сцена 2

Наложницы исполняют заключительный отрывок из “Modarka”. Входит принцесса Атех. В начале следующей композиции № 9  “Давние весны” Принцесса Атех подходит к брату , кладет ему руки на плечи и поёт, словно вступает с ним в диалог.
 
Принцесса Атех:

- Давние весны, полные тепла и запахов...
Они расцветают в нас,
А мы расцветаем в них.
Мы проносим их сквозь зиму у себя на груди
Они греют нас,
А мы согреваем их...

Дуэтом с каганом:

- Наши сны мы помним лишь c утра,
Пока находимся по эту сторону окна.
Но стоит лишь в окно выглянуть,
Как сны забываются, разлетаясь в прах,
Как сны забываются, разлетаясь в прах.

Принцесса Атех:

- Одной такой весне уже пошел девятый год,
А она еще греет меня,
А я согреваю ее.
Но приходит день, и от лютого холода,
Она спасает меня
А я спасаю ее...

Дуэтом с каганом:

- Наши сны мы помним лишь c утра,
Пока не окажемся по ту сторону окна.
Но стоит лишь за порог шагнуть -
Как сны забываются, разлетаясь в прах...
Как сны забываются, разлетаясь в прах...

С улицы в приоткрытое окно покоев Кагана долетают крики - это шум праздной толпы.

Конец сцены 2


Сцена 3

На улочках Итиля толпится народ в ожидании зрелища. Звучит вступление к композиции №10  “Кадмониада”, музыка, грув смешивается до времени с шумом толпы, постепенно нарастая над ним.

Акын:

- Хазарский Каган и сестра его - принцесса Атех,
Призвали православного монаха, еврейского раввина
И мусульманского дервиша. Гости давно явились и
Проповедовали народу на улицах Итиля, им никто
Не препятствовал. Хазары хотели быть кем угодно,
Только не хазарами и бойко обращались в новую веру,
В зависимости от того, чья проповедь больше нравилась.
Монаха они уважали,Дервиша - боялись, а Раввина -
Презирали, потому что за ним не было армии и флота
Под зеленым или багряным знаменем супердержавы.

Базарная площадь Итиля, толпа обступила еврейского раввина, одетого в обветшалый талес, щуплого и смешного. Раввина  толкают, осыпают шутками и кидают в него объедки. Звучит основная часть композиции № 10 “Кадмониада”.

Раввин:

- Однажды явился на свет человек, его звали Кадмон,
Он был предком всех современных людей.
Но не Богом он был, Сатаною он был сотворён,
Собран им из семи составных частей.

Мясо - из глины,
Кости - из камня,
Глаза - из воды,
Кровь - из росы,
Дыхание из ветра..
Мысли из облаков,
А ум - из быстроты
                ангелов.

Двух падших ангелов, что Сатана
Заточил в его тело.
Первого ангела звали - Ева.
Ну, а второго -  Адам...

К музыке подмешивается шум толпы.

Акын:

- Эту историю нам рассказал старик раввин,
На площади возле дворца Кагана.
Раввин был стар и глуп, никто не слушал его,
Все ругались и кидали в него объедками.
А он смеялся и напевал...

Бэк-вокал исполняет народную еврейскую припевку:

- Ям тари-тари тари-тари тари-тари тари-тари тари-тари там...
Ям тари-тари тари-тари тари-та-а-а-а-ри тари там...

Стихает шум толпы и раввин продолжает декламировать, звучит вторая часть композиции.

Раввин:

- Если ты смертный, - то ты обречен,
Блуждать от рождения и до последних минут,
И не выйти к свету, не услышать Слово,
Не познать глубину Закона:
Потому что все мы живем в голове у Кадмона
А выход оттуда и вход туда берегут:

Душа - из смятения,
Зрение - из вожделения,
Сердце- из ревности.
Плоть - из желания,
Совесть - из мести,
Вкус - из вина,
А ум - из сомнения
                ангелов.

Двух падших ангелов,
Что Сатана
Заточил в наше тело,
Первого ангела звали Ева
Ну а второго - Адам.

К музыке подмешивается шум толпы

Акын:

- Дни капали как капли дождя,
А он все говорил и говорил.
На шее у него горел амулет
Со знаком семиконечной звезды*
А он все напевал и напевал:

Хор:

- Ям тари-тари тари-тари тари-тари тари-тари тари-тари там...
Ям тари-тари тари-тари тари-та-а-а-а-ри тари там…


*Семиконечная звезда, как и семисвечник - символ первочеловека Адама Кадмона в древнееврейской Каббале.

Конец сцены 2


Сцена 3

Толпа беснуется, танцует, прогоняя раввина за его незатейливую песенку. Но шум и танцы прекращаются, когда на площадь выходят Каган и принцесса Атех в сопровождении Ловцов снов, а с другой стороны - мусульманский дервиш, посланец арабского халифата со своими спутниками-арабами. Звучит вступление к композиции № 11 “Несуществующий вопрос”. 

Каган:

- Расскажи мне о том, что освещает мой сон?
Ведь я вижу его в темноте!

Дервиш:

- То течет сквозь нее, меж сомкнутых век.
Золотой песок, золотой песок.

Дервиш с хором:
 
- Воспоминаний о свете,
Воспоминаний о свете,
Которого больше нет!

Каган:

- Отблески отблесков вспыхивают и меркнут,
Кто-то зовет их - звезды, кто-то - космическими маяками, 
Нет, это Ловцы запускают сны, как ракеты,
На короткое время, что длится для нас веками.

Дервиш:

- Это несуществующий свет,
... существующий свет,
И воспоминания о свете - 
- это и есть ответ.

Дервиш с хором:

- Мы на пути из страны, где пир,
В ту страну, где пост...
Так что освещает сны?
Так что освещает сны?
                Вопрос..

Дервиш:

- А может тот свет - обещание о завтрашнем дне,
Мы целуем губами его будущий след,
Срывая одежды, из мертвого моря пьем,
В экстазе надежды, в экстазе надежды!

Дервиш с хором:

- Взять у будущего взаймы,
Взять у будущего взаймы,
Еще один новый рассвет…

Каган:

- Отзвуки отзвуков, повторяются бесконечно,
Звучат над толпою, там сменяются маски и лица, -
Это сны всех существ перешептываются со встречными
Снами в пути к тем, кому они посланы сниться.

Дервиш:

- Это несуществующий свет,
... существующий свет.
И ожидание рассвета - 
- это и есть ответ.

Дервиш с хором:

- Мы на пути из страны, где пир,            
В ту страну, где пост...
Так что освещает сны?
Так что освещает сны -
                вопрос..


Сцена 4. Послание Атех к евреям и мусульманам

Раввин склоняется перед Каганом, а вперед выступает принцесса Атех. Звучит вступление к композиции № 12 “Послание к евреям и мусульманам”, Атех декламирует:
 
Атех:

(Обращаясь к дервишу)

– Ты говоришь: кто жаждет богатства, пусть повернется к северу,
А кто жаждет мудрости – к югу! Но почему же эти сладкие и мудрые
Слова ты говоришь мне здесь, на севере, вместо того чтобы на юге,
В земле твоих отцов, наслаждаться Мудростью Корана?

(Обращаясь к раввину)

- А ты почему не идешь туда, где свет откладывает свои яйца,
Где века соприкасаются с векАми, почему ты не пьешь там
Кислый дождь Мертвого моря и не целуешь песок, текущий
Вместо воды из иерусалимских источников?

Обращаясь к обоим:

- Вместо этого вы рассказываете мне о том,
Что я вижу во сне темную ночь и лишь в вашей яви.
Могу найти немного лунного света...
Зачем вы говорите мне это?

(Обращаясь к еврейскому раввину)

- Возьми свой тАлес,
Возьми свою субботу и ступай.

(Обращаясь к дервишу)

- Ступай в Каабу и  скажи камню все,
Что хотел сказать мне.

(обращаясь к обоим)

- Там вы преуспеете больше!..
Только имейте в виду: тот, кто хочет захватить крепость,
Должен сперва захватить собственную душу…
Но напрасно я говорю вам все это,
Потому что вы носите свои глаза во рту
И можете увидеть что-нибудь только после того,
Как заговорите...

(Обращаясь к еврейскому раввину)

- Возьми свой тАлес,
Возьми свою субботу
И ступай…

(Обращаясь к дервишу)

Возьми свой Коран,
Возьми свою мудрость
И ступай...

Повторяя рефреном последние строки, Атех и Ловцы снов провожают со сцены растерянных раввина и дервиша.

Конец сцены 4.


Сцена 5. Вера вечна.

Действие переносится вновь на перекресток дорог у стен Итиля. Только что отгремела гроза, еще слышатся последние раскаты грома. На сцене - монах, он рассматривает в руках склеенный из осколков кувшин, рядом стоят на земле еще несколько целых кувшинов, на заднем плане появляется Акын, танцевальная группа, сопровождающая сцену Монаха и хор, поющий отрывки из сербской песни....

Хор:

- Вера вечна , вера стара ,
Вера наших светих цара ,
Вера вечна , вера славна ,
Наша вера Православна! (серб.)

Акын:

- Как-то быстрой трехнедельной осенью
Братья Кирилл и Мефодий сидели в келье
И тщетно пытались написать письмена,
Которые позже получат название Кириллицы.
Работа не клеилась…

Монах:

- Где накидка моя - там и мой дом,
Я словно распят на кресте дорог.
Но звуки, знаки и божий страх -
Вот три золотых у меня в руках:
Знаки -  для книжных строк ,
Звуки - для пения на хорах,
Страх - у ангелов на весах,
Вот жертва моя - и молитва моя 
                -  к небесам:          
Пусть повергнуты будут Гог и Магог,
Пусть приручены будут они языком,
Есть только одно, чего не коснется прах-
Чернила  на тонких листах,
Чернила  на тонких листах.

Хор:

Срце блажи , вољу снажи ,
Ко још бољу од ње тражи .
Вера вечна , вера славна ,
Наша вера Православна! (серб.)

Акын:

- Тут Мефодий обратил внимание брата
На четыре глиняных кувшина, которые стояли
На окне их кельи, но не внутри, а снаружи, по ту
Сторону решетки. – Если бы дверь была на засове,
Как бы ты добрался до этих кувшинов? – спросил он.

Монах:

- Како, Люди, Мыслете, Слово, Глаголь,    
Из звуков я склеиваю Глагол,
Чернилами смачиваю рцы и ижецы,
Как слюною - осколки кувшина,             
Смотри, брат, мягкая, липнет глина, -
И становятся зримо ближе,
Смыслы варварского толкования...
Или то середина осени - видится,
Мне, распятому на кресте мироздания?

Хор:

- Вера ова души прија ,
И разуму људском сија...
Вера ова души прија ,
И разуму људском сија…(серб.)

Акын:

- Кирилл разбил один кувшин,
Черепок за черепком перенес сквозь
Решетку в келью и собрал по кусочкам,
Склеив его собственной слюной и
Глиной с пола под своими ногами...

Монах:
               
- Каждый из нас - это тяжкий крест,       
Жертвы своей, а мысль - это море.
И течения в нем -  это наши тела,
Свободно плывущие в собственных горе,
И в счастье, натянутых, как тетива,   
На русло. Тому и другому вторя,
Душа - это русло, разлившееся в напоре,
А степь под него - невестой легла...

Хор:

- Народ сербски просветила,
Землю сербску осветила.
Вера вечна, вера славна,
Наша вера Православна!
Землю русску просветила,
Землю русску осветила.
Вера вечна, вера славна,
Наша вера Православна!

Акын:

- То же самое они сделали и со славянским языком.
Они разбили его  на куски, перенесли их через решетку
Кириллицы в свои уста и склеили осколки собственной
Слюной и греческой глиной под своими ногами…

Монах:

- Ша, червь, ять, ер, еры, ерь -               
Стучат в окно, - а заходят в дверь,
Как гвозди остры, - пробивают и крест,
Так мысли соответствует - жест...
Наш, покой, земля, твердо -
Вчера был штиль,  а нынче - вёдро,
Из этих странных славянских слов,
Звуки склеивают осколки снов!

Хор:

- Вера вечна , вера стара ,
Вера наших светих цара ...

Монах:   
      
- Покрестившись, кладу золотой под язык,
Значит, -  больше ни слова в устах -
Иль то вера моя, превратившись в крик,
Разлетелась на всех  языках?
Разлетелась на всех  языках....
 
Хор:

Вера вечна , вера славна ,
Наша вера Православна!


Конец сцены 5



Сцена 6. Притча о моли

Площадь в Итиле, на ней сложен из хвороста большой костер, врыты кресты, сложены кучи камней - атрибутика религиозного репрессивного аппарата. Ловцы снов в оковах и клобуках идут на эшафот, где сложен костер и их ждут монах, раввин, дервиш с зажженными факелами, словно освещая им путь и вместе с тем ожидая возможности поджечь костер.

Акын:

- Выслушав раввина, дервиша и православного монаха, 
Каган, поверил, что с принятием новой веры
Беды хазар закончатся. Он решил искоренить
Секту Ловцов снов, лишив их возможности
Нырять в свои и в чужие  сновидения.
Каган отправил Ловцов на казнь.

Первый ловец снов:

- Родился поэтом, жил вором,
Словно моль.

Второй ловец снов:

- Умер скитальцем, воскрес вампиром, -
Словно моль.

Третий ловец снов:

- Словно моль, питался чьей-то одеждой,
Словно моль, думал, что потолок - это небо.

Четвертый ловец снов:

- И понял хоть что-то, но до конца,
Лишь в момент, когда был прихлопнут
Словно моль.

Ловцы снов хором:

- Лишь умирая, мы понимаем, что мы существуем.
Нас убивая, нам сообщают, что мы существуем.
Каждый день, засыпая - мы умираем.
Маленькая смерть - сну сестра,
Но не каждый брат близок сестре,
И сближает нас только страх.

Первый ловец снов:

- Ведь фамилия смерти нам неизвестна,
И личина смерти нам неизвестна,
Это высшая степень смертного страха,
Сопротивление бесполезно.

Ловцы снов хором:

- Это страх,
Это страх!

Второй ловец снов:

- Ведь мы не знаем почти ничего о себе...
И кто-то устами отшельника, но не убийцы,
Шепчет нам что-то и в этот последний момент,
Видим пространства и раздвигаем границы.

Третий ловец снов:

- Ты уходишь в едва приоткрытую дверь,
И, может быть, будет уроком другому скитальцу,
Твой новый сон твоя новая смерть, - 
Но ты не раздавлен на кончиках пальцев!

Ловцы снов хором:

- Нет, ты не моль!
Нет, ты - не моль!
Нет, ты - не моль!


Конец сцены 6



Сцена 7. Месяц Джемаз-уль-акер 


Акын:

- Принцесса Атех участвовала в хазарской полемике,
С огромным жаром и успешно противостояла,
Еврейскому, мусульманскому и христианскому,
Участникам. Почувствовав, что проигрывают,
Они  договорились передать принцессу Атех,
Властителям трёх адов , чьи границы пересекались,
Под страною Хазар – еврейскому Велиалу,
Христианскому Сатане и исламскому Иблису.

Они лишили Атех пола, осудили ее забыть,
Все свои стихи и свой язык, за исключением,
Одного слова – «Ку», при этом они даровали ей
Вечную жизнь.

А еще в памяти ее, побежденной колдовством,
Осталась одна-единственная сцена...

Атех:

- Стол,
И на нем
Стакан вина,
Мясо
Бекасов,
Испеченное на
Верблюжьем навозе.

А мы сыты вчерашними снами птиц,
Солью и теплым хлебом,
И сыром из смешанного молока
Кобылиц,
Старых и молодых
Кобылиц,
Того табуна, что ходит по небу….
 
Стол,
И на нем
Свеча,
С каплей
Огня
Наверху,
Над восковым озером.
 
А мы читаем книгу божественных сфер,
Справа - налево,
Но наступит месяц созревших плодов -
Месяц Джемаз-уль-акер -
Мы закончим главу, и вернёмся на небо...

В концовке композиции вступает кукушка.

Акын:

- Иногда по ночам слышатся крики: Ку-Ку!
Это принцесса Атех произносит на родном языке
Единственное известное ей слово и плачет,
Пытаясь вспомнить свои забытые стихи...

Конец сцены 7


Сцена 8. Колыбельная Атех

Хор Ловцов снов,  принцесса Атех и мастер горлового пения (Акын):

- Не нужно все эти ночи 
Сегодня ночью,
Считать одной и той же
Ночью.
Моя ночь рядом с твоею
Ночью,
Это не одна и та же
Ночь.

Ночь. Ночь. Ночь.
Ночь. Ночь. Ночь.

Потому что у каждого
Своя,
Осень и весна,
И все времена.
Потому что в любой
День,
Никто не стар,
И не молод.
И вся жизнь - это пламя
Свечи,
Между рождением и смертью
Вдохом и... вдохом.
И выдоха не остается,   
Ее погасить!
И выдоха не остается,
Ее погасить!

Не нужно все эти ночи
Вокруг нас
Сегодня ночью.
Считать одной и той же
Ночью,
Это тысячи, сотни тысяч ночей,
Которые осуществляются
Одновременно…

Акын:

- Так завершилась “хазарская полемика” -
Часть хазар приняла иудаизм, часть - ислам,
А часть перешла в православную веру.
Отказавшись от своего Соляного бога,
Хазары навсегда растворились в среде славян,
Тюрков, булгар, других оседлых и кочевых племен.

А Ловцы снов, те немногие, кто избежали казни,
Как говорят, со временем вымерли или были убиты
Падшими ангелами: иблисами, шайтанами и бесами,
Зорко стерегущими вход и  выход из головы
Великого первочеловека, - Адама Кадмона,
В которой все мы блуждаем между снами его и его явью...

 
Конец 8 сцены

Конец  2 действия

Конец


Примечания

Поэтическую основу либретто составляет диван (сборник) стихов хазарской принцессы Атех (9 в. н.э.), написанный ею при царствовании вместе с братом-каганом. Стихи Атех дошли до нас удивительным образом. Во время драматических событий после хазарской полемики,  предчувствуя недоброе, Атех обучила своим стихам стаю попугаев, живущих под сотню лет и способных передать свои навыки потомству. Это было 11 веков назад, но даже в 21 веке как говорят, еще можно купить на птичьих рынках Сан-Пауло или Жмеринки говорящего попугая, время от времени плетущего какую-то чушь на совершенно непонятном языке... 

Сюжетную основу составляет  история обращения полуоседлого и полукочевого народа хазар в одну из мировых религий, известная как "хазарская полемика". Наиболее полно она изложена в романе-лексиконе великого сербского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе, Милорада Павича “Хазарский словарь”, откуда взяты элементы сюжета, действующие лица, а также часть легенд, мифов, религиозных  учений, которые сыграли свою роль в исчезновении хазарского народа, отказавшегося от своей национальной идентичности в пользу призрачных благ от приобщения к чужеродной культуре.