стучащие

Обожжённые строками пальцы, (топил печи он, чтоб не замёрзнуть
Иль зажигал снаружи, чтоб видно было дорогу – не знаю).
Стук в маску, стук изнутри, крик «отопри, я хочу сказать правду,
Я не хочу смеяться тобой, отпусти же меня»…
И ответ маски – со смехом, злобой и страхом внутри –
«Дурак , где ж ты хочешь правду сказать, пред кем её обнажишь? –
Все ж убегут от тебя как от огня, ведь правда – открытый огонь,
С ним можно жить лишь под небом открытым, снаружи всего,
А нынче все в стенах живут – нищих или роскошных, но стенах…
Сиди за мной, дурень…»
Последняя чаша молчанья вновь с чавканьем тонет в стене как в болоте…
Стены здесь жирны, вязки, липки, бездонны, как стенки кошмара,
Как стенки желудка больного обжорством.
Неистовый вопль, который снаружи слышен как тихий шорох,
Глубинный мотор, шёпотом ругань, метанья последние самоубийцы,
Скрип о бумагу слов… «Я хочу жить с мечтой!!! Мы любим друг друга!!!
Ты врёшь, пустота, и стены твои хоть и сторож, но не покоя – гробницы моей,
Отпусти, пустота, я не умалишённый…»

Молитвы стук робкий в свет древней иконы – «Боже, Отец всех огней,
Услышь заточённых, услышь всех стучащих в жуткие двери и стены города бесов,
Города из камней сокрушённого некогда разума.
Снизойди к боли их, пошли им красоту, что на крыльях их вынесет прочь…
Всё Тебе подарю: дом, счастье, жизнь, но молю, спаси их,
Отчаявшихся и стучащих, пока не в Тебя, но в возможность дышать и дорогу к Тебе…
…Словами раскачанный колокол у ворот светоносных,
Как мать из тишины рождает ребёночка звонкого солнечного,
Кто позвонил, тому отопрут во всякий час жизни,
Кто издалёка пришёл, того приютят,
Кто в сердце молитву донёс – исполнят тому…
…Кричащие, плачущие и сами себя хоронящие видят невиданное –
Огромное солнце встаёт и светом своим растворяет ржавчину,
Жир, пустоту, все стены и двери,
Катится солнце, а за ним – на всё небо, прозрачные как хрусталь,
Стаи птиц красоты.