яичница

Наверно, это последняя рана, последняя трещина яйца совести,
Что так меня берегло, так жаждало вырастить в свете желтка своего мои крылья.
Бес-повар чмокая от удовольствия, бьёт позором по мне,
Как молотком тупым перепачканным… хруст, чуть слышный стон…
… вижу, сквозь жуткий разлом мёртвого Бога в себе,
Ребёночка с нежными крылышкам...
Совесть разломана кухней-змеёй,
Желаньем моим быть изысканным блюдом, а не живым существом…
Вижу тебя, Боже, верую, что Ты есть, пусть теперь не во мне, но – в каждом ином.
Я люблю Тебя, преклоняюсь пред нежностью и беззащитностью Твоего дара,
Пред крылами, способными, кажется, мир охватить,
Я поступил как ребёнок, разломавший семейную ценность в поисках тайны,
Не сумевший поверить в неё.
Прости меня, Боже, я знаю, что я просто мусор,
Я сам себя пересолю до тошноты на кухне бесовской,
Заставив их выбросить душу мою на помойку…
Там моё место, уже не с Тобой, но и не с ними, ведь знаю – Ты есть.