печёный человек

«Не смей брать у неё, то что даром то – зло» -
Шепчет криком нянька Толпа на нежное ухо ребёнку.
Хочешь есть – глазами, слухом, душой ли –
Так пошли в ресторан иль хотя бы на ярмарку,
Деньги есть, купим что хочешь,
Заплатим и никому не будем должны – любви, состраданья, прощенья.
Деньги есть, есть грехи, их нам сотни дал дядька тени твоей.
Не плачь, не хнычь, не смей брать у Жизни людей,
Они сладки на вид лишь, она их хранит в своих грязных глубоких карманах,
Они все у неё залежались в раздумьях и болях,
Не проси – пошли возьмём лучше коктейль или маски на полочке
У тех весёлых минут в ларьке на углу.
«Стой!» - Толпа с силой дёргает тонкую душу за ручку к себе.
- Если у жизни возьмёшь человека, я тебя накажу,
В угол тёмный поставлю , в стенах запру,
Заставлю гулять лишь по схеме сто дней подряд…,
Стой же, малыш… люди горьки и больны на вкус,
Я правду тебе говорю, мне жалко тебя,
Я видела тех, кто брал у жизни людей,
Они все уходили в себя от меня и от дядьки,
И их больше не видели в городе нашем…
Стой!!! – ударом тысячи рук толпа ломает ребёнку крыло,
Но тот всё ж подбегает к старенькой Жизни и просит –
«Бабушка, дай человека!»
…Жизнь в платке, с перекрёстком на шею повешенным
Да с древним солнцем в глазах смотрит ребёнку в глаза.
Тихо, бездонно, радостно…больно.
«Держи, внучек, - кажет, и даёт ему человека, фигурку медового цвета.
Скушай её, прими внутрь, горечь стерпи –
И напитаешься ввек и сам станешь едой и лекарством для всякого жаждущего…
Бери, внучек, мне платы не надо,бери и в дорогу иди, в себя,
Ищи дверь, ищи маму и папу своих, любовь и волю свободную…
Благославляю тебя…
Снег пошёл. Тихо-тихо,
Заслоняя своей чистотой ребёнка от клоунов, ярмарок, страхов,
Застилая глаза бегущим ребёнка искать
Толпе и Чёрному дядьке с древней тьмою в глазах и дырою одетой на шею…