вчерашний день

Мне так страшен вчерашний день, я его задушил прошлой ночью,
В короткой и тёмной улочке, моей отговорке смрадной.
И я заснул, даже не смыв с рук его крови ,
А наутро проснулся и начал пытаться жить…
Но тщетно, день умер неисповеданным, и призрак его всюду бродит.
На лестницах вверх  и лестницах вниз,
В смехе толпой шевелящемся и в каждом зеркале,
За каждым столом он сидит неизменно в самом дальнем углу.
Он повсюду, его не прогнать, его не коснуться,
Ужасным ликом своим он дни пугает иные,
Не позволяя жить им рядом со мной.
Как прощение вымолить, может быть, стоя перед молчаньем зажжённым
Много часов и десятков подряд? Не знаю…
Знаю лишь то, что не должен был убивать даже такой страшный день,
Хоть был он бездомным, пьяным, жестоким и нервнобольным.
Ведь всякому дню беседа может стать домом,
Чужое страданье – напитком, снимающим с глаз наволоку,
Лоскут красотой завещанный вечеру – бинтом на жестокую рану,
И нервы – как ветви, что бросишь в почти что погасший костёр,
Замёрзшего и заболевшего малосердечеем…