Ты там, за домами где-нибудь...

Ты там, за домами где-нибудь,
под абажуром вольфрамовой лампы.
Всё хорошо, конечно,
как же иначе?
Но сказать по правде:
в четырёх стенах мыслям тесно,
о стены в истоме бьются
и в висок ударяют тем паче.

Но вот — взрослый мальчик,
а точнее сказать — мужчина...
Пишу из больничной палаты,
где ни должности нет, ни чина
перед энциклопедией с болезнями.
А спать всё же полезно.
Но не спится.

И грезится, будто лето...
Вываливаюсь из машины,
бреду сквозь огни и улицы...
Но не было, не было этого!

А ты, какая ты умница:
заботилась о моём здоровье
и даже не посмеялась
над глупой моей любовью,
а с восторгом хлопала в ладоши,
пища: «Какой ты хороший!»
Может, и было больно,
но нынче уже и не важно,
а мне и вовсе не страшно...

Ведь есть он —
Аполлон бабьих мечтаний...
Он лучше, чем я хороший.
Встретит любя в прихожей,
сдерёт серенький плащик...
Быть может, котлет нажарит,
накроет шёлковым пледом
и сделает это лучше —
лучше меня и соседа...
Но суть не в этом.

Трудно, трудно забыться в четырёх стенах,
особенно если не спится...
Ведь не с кем забыть эти руки,
каких не забыл в разлуке,
в отличие от тебя.
Железом по сердцу скребя,
я вынул проклятую скуку,
 всадив в неё свой штык-нож.
И перемолол сквозь мясорубку
пять миллионов раз то,
что уже не вернёшь,
и снова гоняю по кругу...

Так как не было больше событий
Глобальней нечищеных берец,
Строевой и когда в кухне не выставлен перец...
Это важно так, что умотаться —
Важнее исчезнувших цивилизаций...
Давно ведь они исчезли.
А перца не было ноне утром...

Считают солдаты часы и минуты,
а при подъёме хуже похмелья —
так муторно.
А у тебя снова любовь,
и дай бог! Чтобы надолго,
хотя бы на срок моей службы.
А коль стану нужен —
не обессудь, подружка,
что потеряно — не вернуть.
Не зря же дней наших стружку
в опилки рискнул смахнуть.

Ноябрь 2016