Эпитафия

Идут года, и зло в нас только крепнет,
Извращены понятия добра,
И мерзкий пес, что в статуе не дремлет,
Сгоняет взглядом пришлых со двора.

И дремлет ворон, распушая шумно перья,
В ночи кромешной филин чутко зрит,
За тем, как церковь на отшибе вновь не дремлет,
За тем, как тьма с собою хаос волочит.

Под каждым шагом пастора трясется
Земля, ведь чужд сей клир порочный для нее,
В глазах лукавых пастора смеется
Огонь из Преисподней – истинное Зло.

Он на холме за ночью ночь взирает в Бездну,
И ненавидя все живое гладит пса,
Он проклинает свет луны и гаснут звезды,
И умирают и деревья и трава.

В его глазницах видится заклятье,
В его движеньях чуется беда,
И насылая страшное проклятье
Он Жизнь саму изводит до конца.

Он ждет, когда возвысятся пороки
Людей, придут грехи, что искажение лица,
Вновь уничтожат светлые чертоги,
Он воскресит забытого Отца.

Когда он вороном промчится над толпою,
И мир повергнет в огненный котел,
Над выжженной пустынною Землею
Возвысится лишь проклятый костел.