Глава VII

Горем пропитано место нечистое,
Грозный служитель стоит в полутьме.
Статуи чёрные – демоны быстрые,
Слышно как кто-то скребёт в тишине.

Свет фонарей освещает те стены,
Что повидали и горе и зло.
Дым заполняет пространство Геенны
Мёртвых свечей, что не светят давно.

Тень в нас вселяет смятенье и ужас,
В мертвых глазницах презренье к живым.
Дрожь продирает как в зимнюю стужу.
Надо уйти, но нас кутает дым.

Сколько веков храм не чувствовал жизни,
Жизни в себе – только духи и злость.
Призрак священника – грозный опричник,
В мире живых задержавшийся гость.

Тот, кто найдет этот текст, здесь останется:
Церковь его с потрохами сожрёт.
Псы, по пятам что идут, постараются,
Чую за нами погибель идет.

Это пишу я в огромном смятении:
Значит не так нас учили отцы,
Сила не кроется в каждом движении.
Вот и конец: мне послышались псы.

Мрачно, как прежде, пустырь возле церкви,
Псы растворились во мраке ночи.
Только рассказы, легенды, приметы
Тёмная ночь за собой волочит.

Паперти вместо кладбищенский дворик,
Ворон не каркает – тихо сидит.
Лишь в отдаленье, в дыму, у забора
Тень улыбается, молча стоит.

Видно в ухмылке надменной терзанье,
Страх, боль, смятение – чёрные сны.
Только по-прежнему алчут страданья
Адские гончие – чёрные псы.