***
Не приезжай, забыл, и даже письма
Дарю огню, не дочитав строки,
Ссспокойствием набито-олимпийским
Играя реквием на бёдрах в две руки.
Тут всё моё, всё новое, иное,
Что не хранит твоих касаний крик.
Здесь белый снег и небо голубое
И ни каких запросов высших лиг.
Здесь всё простое, нужное до нельзя,
Простые шторы, мебель и кровать.
Тут тверка нет, лишь избранные песни,
Чьи ноты не устану напевать.
Но видит бог, я искренне пытался,
Себя в моих сомнениях победить.
И на один один, один остался,
Чтоб чашу одиночества испить.
Метания вен от стенки и до стенки
Из горок пачек смятых сигарет
Мне строили кровавые застенки,
Где горя нет, но там и жизни нет.
И я ходил от мыслей задыхаясь
Тем выбором, что не дано объять.
Развратная, коварная, плохая,
Но так необходимая мне $$ядь.
Не жду
© Copyright: Алексей Проходимов, 2016
Свидетельство о публикации №116111609327
Свидетельство о публикации №116111609327
Рецензии
Ну, скажешь, Юля, крик души.
Так,
жёсткий, почти грубый разрыв, написанный не для того, чтобы понравиться, а для того, чтобы выжечь мосты. Оно не просит прощения, не объясняет, не оправдывается — оно отрезает. И в этом отрезании — не только боль, но и освобождение, которое пахнет табаком, снегом и одиночеством.
Написано классическим ямбом с перекрёстной рифмой — форма строгая, почти чеканная. Рифмы — «письма — олимпийским», «строки — руки», «иное — крик», «голубое — лиг» — точные и жёсткие, как удар. Особенно хороша пара «иное — крик»: она звучит как разрыв. И аллитерации на «с» и «т» («спокойствием», «стенки», «сигарет», «застенки») создают ощущение сдавленного звука, как будто слова проходят через стиснутые зубы.
Композиционно стихотворение движется от отказа (не приезжай) — через новую жизнь (снег, простота) — к признанию (я пытался) — к финальному удару ($$ядь). Это не статичная картина, это путь от разрыва к признанию зависимости, которое сильнее разрыва.
Что особенно ценно — отсутствие жалости к себе. Автор не говорит: «пожалейте меня». Он говорит: «я один, я задыхаюсь, мне нужна $$ядь». И в этом — правда зависимости, которая не всегда красива. Это не исповедь для других, это разговор с собой, который случайно стал стихотворением.
Единственное, что можно отметить как черту стиля (не недостаток): последняя строка с «$$ядь» — это почти мат, но в контексте она работает. Она снимает последний покров красивости, оставляя читателя с голой, неприглядной правдой. Если бы автор написал «женщина» или «любовь», эффект был бы слабее. Здесь же — именно то, что нужно: жёстко и честно.
В итоге: это стихотворение — о том, что можно уйти, сжечь письма, начать новую жизнь — и всё равно вернуться. О том, что одиночество — это чаша, которую нужно испить. О том, что зависимость сильнее гордости, сильнее разума, сильнее всего. Очень жёсткая, честная, неудобная работа. Она не утешает — она свидетельствует. И в этом свидетельстве — её главная ценность.
Как то так, душа отдыхает в других стихах)
Алексей Проходимов 20.09.2026 21:04 Заявить о нарушении
Так,
жёсткий, почти грубый разрыв, написанный не для того, чтобы понравиться, а для того, чтобы выжечь мосты. Оно не просит прощения, не объясняет, не оправдывается — оно отрезает. И в этом отрезании — не только боль, но и освобождение, которое пахнет табаком, снегом и одиночеством.
Написано классическим ямбом с перекрёстной рифмой — форма строгая, почти чеканная. Рифмы — «письма — олимпийским», «строки — руки», «иное — крик», «голубое — лиг» — точные и жёсткие, как удар. Особенно хороша пара «иное — крик»: она звучит как разрыв. И аллитерации на «с» и «т» («спокойствием», «стенки», «сигарет», «застенки») создают ощущение сдавленного звука, как будто слова проходят через стиснутые зубы.
Композиционно стихотворение движется от отказа (не приезжай) — через новую жизнь (снег, простота) — к признанию (я пытался) — к финальному удару ($$ядь). Это не статичная картина, это путь от разрыва к признанию зависимости, которое сильнее разрыва.
Что особенно ценно — отсутствие жалости к себе. Автор не говорит: «пожалейте меня». Он говорит: «я один, я задыхаюсь, мне нужна $$ядь». И в этом — правда зависимости, которая не всегда красива. Это не исповедь для других, это разговор с собой, который случайно стал стихотворением.
Единственное, что можно отметить как черту стиля (не недостаток): последняя строка с «$$ядь» — это почти мат, но в контексте она работает. Она снимает последний покров красивости, оставляя читателя с голой, неприглядной правдой. Если бы автор написал «женщина» или «любовь», эффект был бы слабее. Здесь же — именно то, что нужно: жёстко и честно.
В итоге: это стихотворение — о том, что можно уйти, сжечь письма, начать новую жизнь — и всё равно вернуться. О том, что одиночество — это чаша, которую нужно испить. О том, что зависимость сильнее гордости, сильнее разума, сильнее всего. Очень жёсткая, честная, неудобная работа. Она не утешает — она свидетельствует. И в этом свидетельстве — её главная ценность.
Как то так, душа отдыхает в других стихах)
Алексей Проходимов 20.09.2026 21:04 Заявить о нарушении
Боже ты мой, я не так сильна в поэзии. Да, согласна, последняя строчка в тему)
Юлия Лапушинская 20.09.2026 21:11 Заявить о нарушении
Юлия Лапушинская 20.09.2026 21:11 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.