Попрыгунья

Попрыгунья

Тишь такая, что лай собачий
Из-за Волги слышнее стал.
Где-то в парке ребенок плачет.
Замирает речной вокзал.

С крутояра пестреют крыши
Одеялом из лоскутков.
Белый дом Левитана вишни
Окружают кольцом подков.

Помнит Плёс, как сошли на берег
Эпатажные господа
С разговорами о пленэре.
В багаже – два больших зонта;

Два мольберта, холсты и рамы.
Явно старше, хоть недурна,
С молодым ухажером – дама.
Зашептались – что не жена…

И на этом же берегу я
Собираю обрывки фраз…
Мол, та самая… Попрыгунья!
А пленэр – для отвода глаз.

Ранним утром мы, словно дети,
Одержимо штурмуем склон.
И рождаются: "Свежий ветер",
"Тихий омут", "Вечерний звон"...

Двое странных господ и дама –
Стали частью холстов и книг.
Страсть к искусству былая драма
Переводит на свой язык.


И над Волгой былая драма
Пролетает, как птичий крик…







Оскорбил Левитана Чехов:
Бабник в повести был похож.
И от дружбы осталось – эхо.
Примирение в Ялте – ложь.













Тишь такая, что лай собачий
Из-за Волги слышнее стал.
Где-то в парке ребенок плачет.
Замирает речной вокзал.

С крутояра пестреют крыши
Одеялом из лоскутков.
Белый дом Левитана вишни
Окружают кольцом подков.

Помнит Плёс, как сошли на берег
Эпатажные господа
С разговорами о пленэре.
В багаже – два больших зонта;

Два мольберта, холсты и рамы.
Явно старше, хоть недурна,
С молодым ухажером – дама.
Зашептались – что не жена.

И на этом же берегу я
Одного так хочу сейчас:
Перелистывать "Попрыгунью",
Оживлять их в который раз.

Оскорбил Левитана Чехов:
Бабник в повести был похож.
И от дружбы осталось – эхо.
Примирение в Ялте – ложь.

До сих пор они, словно дети,
Одержимо штурмуют склон.
И рождаются: "Свежий ветер",
"Тихий омут", "Вечерний звон"...

Все они – господа и дама –
Стали частью холстов и книг.
И над Волгой былая драма
Пролетает, как птичий крик…

Плёс, 2014