Лодка

…А в пятницу, рано утром, в окно залетает дождь.
Звонят. Произносят: «Умер. На похороны придешь?
На проводы — в воскресенье, в Покров? Ляжет первый снег…»
Нет, это не мрак осенний, привидевшийся во сне.

На небе ни туч, ни грома — все сгинули облака.
Вон женщина, там, у гроба. Печаль ее велика.
Завешано зеркало. Столик. И контуры все кривей:
Здесь лиц одинаковых столько, фамилий, кровей.

Выходим. Домишко ветхий, забитый в углу чулан.
Еловые сыплет ветки нам под ноги мальчуган.
Как будто идем босыми по иглам, углям, ножам.
И мать обнимает сына, на плечи ему нажав.

«Что ж раньше не приезжали? Спасти его не смогли
Врачи…» — и ссыпает с сжатых рук первую горсть земли.
Монашки отпели, трижды обходим, целуем в лоб.
«Прощай» ему говоришь, да лопата плывет веслом.

И черные плавит спины, и падает тень — черней.
И льется река в степи, над которой не вечер, не
Глубокая ночь, а гиблый кладбищенский, в солнце, холм.
Уходим в село. Могила — что лодка вверх дном.

И цвет на губах соленый, кутью-кашу в доме ждем.
И травы в глазах зеленых прибило к земле дождем.
Как русла, текут морщины. Заметная дрожь руки.
Но слезы в глазах мужчины страшнее любых других.

Сажусь, отъезжаем тихо. И солнце — почти свеча.
Беспомощный хруст гвоздик под колесами москвича.
А тот человек — все меньше. Стоит, не заходит в дом.
Отчаянье все кромешней под черным его пальто.

Мое разрывает сердце: на нем будто нет лица.
Ведь это же мой отец там
Хоронит отца.
Сквозь кованую решетку стиха я смотрю назад.
В пустую рыбачью лодку. В безоблачные глаза.

12.10.2012-2015