В моем мире серо

В моем мире серо, с неба течет вода.
Я хочу тебя увидеть и подождать, я хочу, а значит прочее - ерунда.

Может будет, может дальше и вопреки, мы отважные, веселые - дураки.
Наши рифмы умирают к концу строки.

Ах какими будут наши слова и сны,
Мы придем с войны, оставив там две весны
Будем искренне и преданно влюблены.

Заведем детей, собаку и прочий быт,
а потом поймем что кто-то из нас убит,
разорвался в глазах осколочный
и кровит.

И тогда другой - будет верить и выживать,
Потому что так надо, это же муж/жена.
Ну а первому - будет в принципе - наплевать.

Ведь его провало, кажется, на куски,
ну куда вы ввязались?
Дети и дураки.
Ваши тексты не певучи и так резки.

Потому что сказка, кончилась жизнью вдруг
Вы хотели идти на свет и не есть из рук
И прервать вот этот длинный порочный круг.

Ваши лошади пали, от финиша стартовав,
перед вами дорога - умножим ее на два,
Ты пойдешь там один, поскольку второй не прав.

Потому что сидит от ночи и до зари,
напивается, и смотрится в январи,
"я же был живой, мне кажется" - говорит.

А потом он сбежит, туда где война и смерть,
не оставив записки, попросту не успев.
Не признав того что выдержать не сумел.

А ты знал что так будет, а дети еще малы,
Им еще нужен ты и по прежнему снятся сны.
А когда будут молоды, доверчивы, влюблены.

Ты им скажешь, что им не стоит хотеть войны.
Что есть жизнь, кроме этих окопов и той стены.

Но у них эти гены, у них - боевых глаза,
И они тебя слышат и думают "как сказать?"

А ты знаешь, что вчера он собрал рюкзак.
И сегодня собирается уезжать.

Потому что, ему кажется, там есть свет.
Потому что ему показалось что там - огонь.

А ты думаешь, ему восемнадцать лет.
И та пуля, что ему остановит бег.
Как родился, была размером с его ладонь.