Старые рассказы про Владимира Николаевича

       Диалектика
   Виденное ранее Владимир Николаевич иногда видел снова, но уже под другим углом. Это происходило оттого, что он развивался по спирали.

       Малый народ
   Однажды Владимир Николаевич с одним евреем получили Нобелевскую премию. Пока они её получали, еврей был Владимиру Николаевичу первый друг, а потом взял свою половину и спрятал. Ну и народ!

       Тяжёлый характер
   Сотрудники контрразведки Владимиру Николаевичу не доверяли и всюду за ним следили – и всё без толку. Начальник им говорит:
– Ну, компромат на него соберите, что ли...
Собрали компромат, принесли. Начальник прочитал и плюнул:
– Не компромат, а фигня какая-то!

       Отрицание отрицания
   Владимир Николаевич был философ, и на вопрос «Вам с сахаром?» вместо «Да» всегда отвечал скороговоркой: «Нет-нет». Смысл тот же, а звучит деликатнее.

       Песня о Павлике
   Владимир Николаевич жалел Павлика Морозова и никогда его не бранил. И другим никому тоже не позволял. Павлику Морозову такое отношение помочь уже никак не могло, а Владимиру Николаевичу страшно в жизни мешало, даже из правления выводили.

       Новые времена
   Для собственного удовольствия Владимир Николаевич выучил в молодости некоторые европейские языки. Когда в стране появились первые видеомагнитофоны, богатые знакомые стали приглашать его переводить гостям иностранные фильмы. Переводил Владимир Николаевич всегда хорошо и синхронно, но в сценах насилия очень возбуждался и дублировал крики так страшно, что больше одного раза его никуда не звали.

       Обмен разумов
   Владимир Николаевич поругался с начальником, послал его – и поехал с горя с Борисом Кимовичем грибы собирать. Выкручивает Владимир Николаевич двумя пальчиками подосиновики и любовные романсы насвистывает, а Борис Кимович режет обабки и приговаривает:
– Вот тебе, сволочь, вот тебе!

       Латынь
   Учась в аспирантуре, Владимир Николаевич иногда конспектировал «Капитал» Маркса с пометками В.И. Ленина. Встречая на полях латинские буквы «NB» c восклицательным знаком, он думал, что это Ильичу вспоминаются какие-то работы Николая Бердяева, и помечал у себя в конспекте: «Очень важно!».

       День космонавтики
   12-го апреля каждого года, если день был рабочим, Владимир Николаевич приходил на службу в мотоциклетном шлеме с надписью «ГАГАРИН» и работал в нём до самого вечера. В такие дни сослуживцы бывали с ним особенно предупредительны и называли исключительно по имени-отчеству, то есть Юрием Алексеевичем.

       О пользе сомнения
   В «Аналитиках» Аристотеля Владимир Николаевич нашёл вкладыш: «При обнаружении дефекта в книге просим возвратить её для обмена». И ведь отыскал он в одном аристотелевом силлогизме ошибку! Собрался уже на почту, книгу обменивать, да заглянул напоследок в выходные данные – и как ударило: «3-я образцовая типография имени К.Е. Ворошилова, 1954 год». Поздно.

       Милосердие
   Выходя со службы, Владимир Николаевич обычно подавал знакомому нищему проездной талончик и ехал потом домой зайцем. Старик благодарил доброго человека, качал жалостливо головой и погашал талончик карманным компостером.

       Под знаменем Октября
   Коммунистов Владимир Николаевич недолюбливал, но на демонстрации в советские годы ходил охотно. На перекрёстке «Фрунзе – Орджоникидзе», где колонна останавливалась, он заходил внутрь велосипедного транспаранта и выпивал там с сослуживцами водки. Только через много лет выяснилось, что это были лучшие часы его жизни.

       Один из нас
   Принося в районную газету новый рассказ, Владимир Николаевич говорил стесняясь и вполголоса: «Я от Николая Васильевича», – чем всякий раз приводил сотрудников в полное недоумение. И то сказать, мало кто в редакции знал, что вся русская литература вышла из «Шинели» Гоголя.

       Вернисаж
   Владимир Николаевич позвонил владельцу художественной галереи и предложил свою собственную картину «Сосна у колодца». Зная, как он нуждается, тот согласился, только попросил изменить название – одна картина «Со сна уколоться» в галерее уже висела.

       Эхо войны
   Родился Владимир Николаевич в 50-х годах, то есть уже после войны, и, конечно, подумать даже не мог, что она ему когда-нибудь о себе напомнит, – пока не откопал на садовом участке старый полевой телефон, который тут же и зазвонил. Сняв трубку, Владимир Николаевич услышал неприятный гортанный голос, предлагавший выходить к дороге и сдаваться и обещавший взамен хорошее обращение и поездку в Берлин.
   Он жалел иногда потом, что не вышел тогда к дороге, – но уже ближе к старости.