Свернув с Таврической на Невский,
Дрожа, как пальцы нервных рук,
Бежит, вздыхая, Достоевский,
И омрачает Петербург.
За ним гурьбой красотки на ночь,
Отец и братья – впятером,
Ставрогин, Родион Романыч,
С окровавленным топором.
Он глубиной своих рассказов,
Им опостылел до того,
Что сам Алёша Карамазов
Не заступался за него.
Смущённый скверным оборотом,
Когда зашли на новый круг,
Сказал: «Да, ладно. Пёс с ним. Что там»,
Князь, погружаючись в недуг.
«Ты болен, князь, и онемечен,
Короче, тот же геморрой». –
Сказал, в программе не отмечен,
Эпизодический герой.
- Ну, что. Давай Парфён Рогожин.
- А я чего. Давай, так что ж.
Для нас ты, гнида, слишком сложен.
Сам в руки дал садовый нож.
***
© Copyright: Михаил Резинкин 2, 2016
Свидетельство о публикации №116111002161
Свидетельство о публикации №116111002161
Рецензии