Осина

Осина, осина, ты не от остуды
Дрожишь от листочков до крупных ветвей.
Ведь надо ж придумать, что, будто, Иуда
Здесь кончил финал опозоренных дней!

Как можно предать тех, кто сам не скрывался,
Кто всех поучал в Иудейской земле?
И как бы - условно - он мог целоваться
Да с тем, кого взяли верхом на осле?

А если точней - на ослице, жеребой,
Как требовал с кем-то условленный знак.
А тридцать монет из копилки, дешевой,
Так это не плата, а просто общак.

Его бережливость ему и вменили
Как явственный факт, не имея других,
И суд, дилетантский, над ним учинили,
И тот пересуд до сих пор не утих.

Возможно мешала им цифра тринадцать,
А кто-то и жертвою должен был стать,
И с именем, добрым, навеки расстаться,
Но вот на осину зачем клеветать?

Быть может, замыслен был план, необычный,
Втянуть тебя, дерево, в общий скандал,
За то, что когда-то кудесник-язычник
Нечистую силу тобой изгонял?

Осина, осина, такое вот дело,
Таких агитаторских бредней кишмиш.
И ты возмущенно тогда покраснела,
И в летнюю пору от гнева дрожишь.