Размышления у зимнего окна

  Посвящаю моей подруге Наталии Асташевой.



  Я стою у зимнего окна и пытаюсь дрожащей рукой, глядя в маленькое зеркальце, навести марафет. Не для красоты, нет, а чтобы людей не пугать... И кто эта женщина в зеркале? Как смешно и странно смотреть на себя глазами еще юной и дерзкой души. Лицо детское, взгляд усталый... Старый ребёнок. Какие-то пятнышки на лице вместо веснушек. Шеи нет. Нет, это просто зеркало маленькое. Кто же
она, эта весёлая девочка -старушка? Глупости и кокетство - старше 34-х я себя ещё никогда не ощущала. Умница, глупая? Богатая, нищая? Жадина или готовая всё отдать? Великая? Ничтожная? Блаженная? То смешная, то строгая. Счастливица или мученица? Ну всё ей подходит, но ничего не отражает её сути.
Хилая физически, а сильная духом. Не струсит, не подведёт, не подставит, не перейдёт дорогу, не предаст. Люблю себя похвалить - но всё так. Всего в жизни
с нуля добившаяся сама, но ничего, кроме духовных ценностей, не нажившая.
Ни в чём не знавшая меры… Кто она? Каждый увидит своё...

   Умная дурочка. Так говорила про меня Наташка. А Наташка всегда говорила правду.
 "Ты, - говорила она, - нищий философ, ты способная, гениально добрая,
но не для себя. Ты никогда не будешь богатой и даже просто зажиточной." Ещё
она говорила, что, когда я хорошо выгляжу, то похожа на черно-бурую лисичку,
а, когда плохо, то на больную собаку. Она считала меня красивой. "У тебя от любого
дети будут красивые. Сильная у тебя красота. Ты же знаешь, что - я никогда не вру!"
 У неё было отличное и редкое чувство юмора, которое, как и талант, не пропьёшь. Да, уж.
Подруга дней моих суровых. Ради меня она была готова на многое...

  Наташка, Наташка... Ещё год назад ты была живой и весёлой. Позвонила мне
в ноябре: "Леночка, я тебя люблю! Тебя и Лёшку с Иринкой!" А потом пропала и так нелепо погибла... Если бы можно было что-то вернуть и исправить... А теперь нечего реветь белугой,
 ведь, всегда не хватало времени поговорить с ней. Мешала обычная повседневная жизнь с её проблемами и круговертью. Но правильно сказано: "Не откладывай ничего на после, ибо после легче не будет". И это "после" вообще может не наступить. Никогда.

Всё казалось, вот, тяжёлый период минует, они встретятся и окунутся воспоминаниями в их чудесную юность... Поставят старые пластинки "Червоны гитары", которые Стасик привезла после школы из Польши, потом они вспомнят
всех своих мальчиков. Кстати, это Наташка на Новый год как-то привела целую
компанию студентов авиационного института и один из них, самый высокий и
самый остроумный стал мне мужем на всю жизнь. Мы с Наташкой были худенькими
и стильными - сандалии с ремешками до колен стройных длинных ног, юбочки –
"разлетайки", волосы, затянутые в тугой узел "Конский хвост", джемперочки
 с весёлыми названиями "лапша", "битловка" или "водолазки"...
Это Наташка всё привезла из Легницы. И нарядила меня с головы до ног, так
как в 17 лет у меня из нарядов, кроме школьной формы и вельветового платьица
из Детского Мира, ничего и не было вовсе. Спасибо, подружка. Блин, как плохо
без тебя!

  Мы были целомудренными, но без ханжества и расчёта, насмешливыми, но
без пошлости, вечно влюблёнными. Философствовали между свиданками,
учёбой и танцами. Читали, сочиняли и учили стихи наизусть. И было полное
согласие. Без слов. Без обещаний. Без предательства. Мы здорово смотрелись
вместе – Наташка была голубоглазой блондиночкой с изящным носиком с
горбинкой, смешливая и весёлая. А я - зеленоглазая шатенка с густыми
чёрными ресничками и по сути – «философ». В детстве нам тяжело было расставаться
 - сначала мы шли до моего дома, умничая о сути бытия, а потом шли до её дома,
споря о смысле жизни. И так часа два. Как я ждала её писем, когда она жила в
польском городе Легница, потом в Капустином Яре, в Иваново... А какие это
были письма!
 .
  Прости, Наташенька, прости свою замученную подругу. Может, обо мне были
твои последние мысли, когда ты засыпала на веки в январском снегу... Обо
мне и Лёшке - сыночке твоём ненаглядном. Если Боженька смилостивится
и даст силы и время, ты будешь вторая, любимая Наташка, о ком я напишу.
Я любила и люблю тебя, Стасик! Я помню все твои веснушки! Все твои приколы
и смешнульки! Ты будешь вторая, о ком я напишу...

  Потому что первой будет моя лучезарная мамочка.  Самая добрая, самая очаровательная, умная, трогательная и необыкновенная. Мама! Моя мамочка. Единственная. Моя лучшая подруга, строгая и справедливая. Моя мамочка, которая открыла нам мир поэзии. "Девочки, чем ресницы по полчаса красить,
учите стихи!" "Мам, зачем?"- "А затем, чтобы дураки сразу отсеивались".
И мы учили."Алина, сжальтесь надо мною" - молила Наташка, смеясь.
"Я нарочно иду нечёсаным!"- перебивая её, остервенело орала я. И точно -
многие кавалеры ретировались тут же, а от иных умников, порой, и не
отбиться было.

  "Человек не любящий поэзию, подобен корове", - так считала моя мудрая
мамка. Маленькая, слабенькая она никого не боялась, а Б. Окуджаву вообще
считала святым. На танцы мы с Наташкой ходили в ГВФ - институт гражданской
авиации, и нашими кавалерами были нищие и весёлые студенты. Нам и в голову
не приходили мечты нынешних красоток о выгодном замужестве. Да мы и вовсе
замуж не хотели. Ну, пока не влюбились по - крупному...

  А что там мамя говорила про меня? "Эх, хороша ты, хороша, да уж слишком
проста!" И ещё - "Доченька, ну когда же ты взрослой станешь?" Стала, мама, стала...

  А мои падшие и "споткнувшиеся" об уголовный закон "под учётники"? За
двадцать два года тесного общения, как только не называли меня: и доброй
феей, и Матерью Терезой и единственным Человеком среди «ментов», даже
Великой женщиной. Говорили, что до церкви им не дойти, а от меня -
майора полиции, так не хочется уходить... И говорили, говорили.
Советовались, прибегали с бедой, звали на свадьбы... Любимая их фраза была
такова: "У меня никого нет, кроме Вас". Ну и как тут отмахнёшься?

В каждом было что-то хорошее. И они до сих пор снимают шляпы, увидев меня. Пишут.
Звонят под Новый год. Но не всех я смогла спасти... а они надеялись.
Бог в помощь живым! Коллеги смеялись... Им не знакомо было чувство милосердия.
Бог в помощь и им! А мне было всё равно... Пусть сослуживцы называли меня
"музейной редкостью", "белой вороной", а потом сами же просили прощения.
Многих из них уже нет на этом свете... Жаль. Я не стеснялась быть смешной,
ведь далеко не каждый может себе это позволить! Да и не это главное.
Главное, что на этой работе я чувствовала себя человеком! Востребованным и
на своем месте. И имеющим хоть какую-то возможность помочь людям. При этом
быть не просто «добренькой», а справедливой. И что скрывать… зачастую эти бедолаги были мне гораздо симпатичнее некоторых коллег, не брезговавших
обчищать карманы даже бродяг.

   И зачем же я ещё, Господи!? Детский вопрос. Пора уже на все иметь ответы
и с умным важным видом уверенным голосом поучать молодежь. Писать труды,
читать лекции. Выставлять картины. Стать взрослой и не только внешне...
Как непрошеных гостей, боюсь своих страхов, своей немощи, своей старости.
Так много надо успеть, Господи, мне точно не хватит последней ночи...
А мои таланты? Только два - я умею любить и умею не завидовать. Всего два.
Зато какие!
   И в меня всё ещё верят и зовут на помощь... Звонят и кричат:" Спаси!
У меня умирает дочь! Сделай что нибудь, ты же можешь!»  И я включаю всю
свою самой мне малопонятную энергию и молюсь перед зажжённой свечой о
милости Божьей. Я сосредотачиваю всю свою энергию и умоляю пощадить
чьё-то неразумное дитя, ну хоть последний раз. Но уже не срабатывает.
Тогда беру часть боли на себя. Красивые похороны. Чёрный снег... Мутное
небо... Щемящее чувство бессилия. Долго отхожу от чужой беды. Но ни о
чём не жалею.
Ведь, помогла. Кому-то стало чуть легче, кто-то не умер от горя. Как я
не люблю этот жуткий мрачный ритуал, разрывающий душу на части. И эти
заснеженные розы...

   Но, всё круче склон и тяжелее ноша... А силы уже не те. Я их так растранжирила, как свою
первую зарплату. И их оказалось намного меньше,
чем я предполагала, и жизнь получилась такая быстрая... Но, как поёт несравненный А. Дольский :"И жизнь, короткая, как строчка, бессмертной кажется с утра..." И так много мне было дано, другим и не снилось...  Мне всё думалось, что сама жизнь наступит ещё не скоро... Просто сначала надо к ней основательно подготовиться. Выучиться, определиться с профессией. С любимым делом.
 И всё получалось. И в детстве, и в юности я понимала, что от меня требуется во всех направлениях. Тайком мечтала, что явилась в этот мир, естественно, чтобы всех удивить. Закутавшись в старенький мамин пуховый платок, сидя на "козлике" у тёплой печки, со слезами читала я про жизнь себе подобных...
Г. Мало "Без семьи", "Отверженные" В. Гюго и многое-многое другое. Мама делала чёрные гренки, натирала их чесноком и солью, заваривала крепкий сладкий чай.
 Я все читала, плакала, переживала и мечтала... Стать сильным, справедливым адвокатом, чтобы спасать невинных, защищать слабых. Путеводными были книги из серии "Жизнь замечательных людей". Хотелось тоже стать замечательной...

  Вот, и в школе при написании сочинения я весь первый урок выбирала тему, второй урок составляла план, вспоминала нужные цитаты, а потом уже на перемене писала с огромной скоростью. И, вот, же - почти всегда на отлично. И так во всём и всегда. Неправильно это.
"Учись всё делать быстро. На последний рывок может не остаться сил и времени", - говорила мама. Это точно. Спасибо, дорогая!
   Я так долго "запрягала", что уже совсем не осталось времени прокатиться с ветерком...
А так хочется! Так много, где надо побывать. Так много всего сделать. Всё, кончается второй
урок, пора сдавать учителю сочинение. Времени было предостаточно. Но я не успела переписать на чистовик! Впрочем, ещё осталась целая перемена!
   Когда-нибудь, дай, Бог, чтобы нескоро, погаснет разум и охладеет тело.
Но ведь, сейчас оно ещё дышит, танцует, поёт, пылает и служит своей хозяйке.
Я просто устала... Но не навсегда, что радует и дарит надежду. "Ты будешь
жить долго", - сказала мне когда-то цыганка.
   Ну всё, я побежала... жить! Не звоните, не отвлекайте пока - мне некогда, некогда, некогда!
Я и так задержалась в разговорах! Всё. Не обижайтесь.
Берегите себя, мы скоро встретимся! Вот только наберусь сил и.... встреча
будет радостной! Поверьте! Мне бы только успеть... мне бы только успеть...
   Даст Бог, продолжение последует. В конце концов, простите мне этот порыв откровенности, многословия и пожелайте удачи!

  2012 год.