Николай Гумилёв

Ведут поэта на расстрел,
Дорога на Голгофу нелегка.
Предать он друга не посмел, -
Донос не написал в Ч.К.

Друг предложил в Кронштадском мятеже
Принять участие в спасении Отчизны,
Но получив отказ –сказал уже:
- «НЕ выдай .Честь-дороже жизни».

Шёл двадцать первый. В череде волнений
Кронштадцев смяли  и Антонова смели,
И дух насилия - проклятье поколенья –
Неиствовать остался  у растерзанной земли.

Справедливость революции оказалась трепом,
Петляла диктатура, зверея на мели,
Военный коммунизм сменили НЭП-ом,
Вместо продразвёрстки - продналог ввели.

Поэт подростком в Эфиопию
Сбежал, чтоб Африку познать,
Мечта при воле не была утопией,
А радость нового - какая благодать!

Дворянин - он тоже из народа,
И честь его  гражданская  пред Родиной чиста,
На германской  добровольцем  за  два года -
Два заслужил  Георгиевских  креста.

В  богатырке конвой, что теперь будёновка,
Приказал в исподнем могилу себе рыть,
Воздух августа пах спелою антоновкой
И злом братоубийственным, которого не смыть.

Пот застилал глаза солоноватый,
А жить хотелось, что не говори,
И после взмаха каждого лопатой
Нательный крест качался на груди.

Век Серебряный русской поэзии,
Был недолог твой бурный рассвет,
Поэты твои революцией грезили,
Веря в её справедливости свет.