Жизнь по принципу

Как крестьяне работали летом –
Наблюдали помещики сидя.
Но рассказ мой сейчас не об этом,
А рассказ о крестьянской обиде.

И в 17-ом годике вилы...
Мужики из сарая достали,
И дворянам начистили рыла,
И со стульев их всех поскидали.

Ну а в 37-ом в той деревне 
Побывал с делегацией Сталин.
ГПУ так старалось усердно,
Что врагов в ней почти не осталось.

Но зато был колхоз идеален – 
В той деревне с названием: «К свету»,
И приехал отец родной Сталин –
А людей в той деревне и нету...

Стулья в поле стояли пустые...
(Ни одной из кустов вражьей морды.)
И полились слова золотые,
Зазвучали елейно аккорды.

И вот век наступил 21-й...
И с визитом поехал к ним Путин.
Он услышал практически первый,
Что зажили в деревне той люди!

И когда с самолёта он вышел,
То увидел поля, что засохли...
А Чубайс рассказал ему рыжий,
Что за годы реформ все подохли.

Только стулья стояли, как свечи,
Приглашая усесться удобно,
Пусть останется в память навечно: 
Развалили Россию – свободной!

В деревнях никого не осталось,
Кроме брошенных стульев на поле,
Так простите же власти ту малость,
Что раздали дебилам – свободу.

Деревеньки-то все по спивались.
Наркотою напичканы в доску.
А когда-то ведь там целовались,
Обнимали родную берёзку.

А теперь злая ведьма колдует,
Ворожит, а ей бес поспевает.
Свечку ночью возьмёт и задует,
И глядишь – кто-то там оживает...

Вот и слух по деревни той бродит,
Что Остап Бендер стульчики просит...
Ночью с Кисой по улицам ходит,
И чего-то куда-то уносит...

Тридцать стульев стаскали на поле,
И деревня тому вся дивилась,
Не хватало им сыгранной роли?
Быть желанье в стихах появилось?

И по принципу: "взял – и нахапал"
И "другого согнал – сам уселся",   
Я на поле на стуле том плакал.
По другому – я жить загорелся!

Но князь мира сего злобный ходит,
И людей он со стульев снимает.
Тут и там темнота верховодит,
И спокойною жизнь не бывает.