Авиационная загрустилка

Иду вдоль крошащейся кромки перрона
По меркам санчасти - старик: ожиренье, склероз…
А через рулежку в кустах - силуэт всем знакомый
Пневматик по ступицу в землю давно уже врос.

Сто тридцать четвертая Тушка – «Мечта импотента»
Так в шутку прозвали за стройный обвод самолет
Здорово, браток! Что, закончена пестрая лента
Из посадок и взлетов, заоблачных синих высот?

Молчит старичок, позаброшенный всеми на свете
Сорок лет – это возраст, четвертый ресурс на хвосте.
Устарел ты морально, как писано в старой газете
Неправда! Та страна устарела в совковой узде!

Что поделать, пытались создать тебе смену,
На бумаге остались проекты, ведь время сейчас
Однодневных компаний, жадных тупых бизнесменов
И дешевых, потасканных Боингов и Аэрбас.

Обхожу остекленье кабины, здесь штурман когда-то
По локатору РОЗ стороною грозу обходил.
ПВД умудрились погнуть, на передней кромке заплата
А помятый закрылок никто уже не заменил

Полиняла и выцвела «Аэрофлота» эмблема
И гондолы без двигателей, словно беззубые рты
Нас обоих списали, приятель! Такая проблема…
Не видать тебе больше земли сквозь просвет с высоты.

Вот и будешь стоять тут, пока не придут пацанята,
Дети тех пассажиров, которых ты перевозил,
И не сожгут тебя из озорства, ведь занятно
Уничтожить, убить, издеваться над тем, кто без сил.

Очень страшно горит самолет, словно он из картона
Пять минут, и лишь пепел, остывший над полем кружит
Вот и я той отставкой, как будто огнем, обожженный
Депресняк на душе, точно стало мне незачем жить

Тьфу! Тьфу! Тьфу! Отвяжитесь вы, глупые мысли!
Поживем еще, брюки в охране протрем
Делами займемся, сварганим борща и картошки начистим
Или напишем стихи и Исламкину их перешлем.

(Исламкин – друг, композитор, певец, автор песен)