Владивосток

Море, скалы, волна бескозырок
за волной подпирает волну;
на ремнях не хватает и дырок
у матросов, идущих ко дну:
от любовной великой истомы
не спасут и лихие сто грамм;
и звучат стоны их в унисоны,
сном смакуя все прелести дам.

На приборах и даже на рубке -
голых дам на плакатах не счесть,
и дымят папиросы и трубки
так спасая матросскую честь,
а кругом волны плещут и плещут,
и целуют металл и зовут,
а матросы икру свою мечут
и с сердцами на камбуз несут.

За бортом - снова серое небо,
одинокий белёсый рассвет;
вновь придётся отгадывать ребус,
что увидит на вахте сосед:
то ли чаек дерущихся стаю
из-за рыбки, но не золотой;
то ли ту часть русалки, что знаю,
каждый вахтенный видит порой;

то ли вновь промелькнёт на дельфине
в даль плывущий певец Орион,
и в бескрайней лазурной долине
будет пятнышком видимым он;
а вне вахты, где брызгами россыпь,
где засунув две ленточки в рот,
шваброй палубу драят матросы 
и со лба соль стирают и пот.

А на той стороне океана
на земле той, что русской была,
словно тень у большого экрана,
смоль волос передвинув со лба,
смотрит вдаль на матросские будни,
и чего-то по-девичьи ждёт,-
положив руки мягко на груди,
алеутка беззвучно ревёт.
20.10.2016 г.