Падают деревья - скелетными скрюченными пальцами

Падают деревья - скелетными скрюченными пальцами.
Надевают кленовые пачки пьяные паяцы.
Выпивают голосами ломкие сухие мадригалы -
Заливают глаза абсентом - но не помогает.
И у каждого в горле - сушь пустыни выжженной -
И луна дробится в чреве ночного Парижа -
И ртуть плюётся каждое окно - заперто -
И каждый скелет вкалывает гвозди-запонки -
И тянутся - и скрипят нити-сухожилия -
Получают все - что при жизни заслужили.
У маркиза де Сада - в темнице парика - пчёлы.
Маркиз вечно пьяный - а потому весёлый.
И он листает свою память будуарную -
И мёртвым девочкам стебли от роз дарит.
И мёртвые девочки нежно «мерси» лепечут -
И осыпают пудру с ресниц на плечи.
И маркиз пьёт вишнёвую брагу - залпом -
И надевает мёртвой девочке капор -
И вставляет ей в глаза - кольца обручальные -
Под балдахином пыльного тяжёлого молчания.
Чёрная Сена плюётся мёртвыми телами -
Луна разлагается и гаснет - белая и злая.
Шрамами мостов исполосована осень -
Кашляет ветер - шляпы с голов уносит -
Надевает на остов сожжённого адом распятия -
В подворотне склизкой грешник дьяволу платит -
Душу свою на ржавые бинты строгая.
Солнце в небо взлетает - пьяным попугаем -
Хлещет крыльями по крышам и тучам.
В тайном борделе мёртвую куклу мучают -
Пальцев белые клавиши выстукивают рондо.
Дьявол смеётся - дьяволу нравится мода
Этого чёрного, утробно скворчащего города.
Провозглашает заря знамение неблагое -
Падают перья - и розы сухие, рыжие -
На жестяные ладони - на крыши Парижа.
А где-то - в хрустальной мансарде - в своей бонбоньерке -
Ждёт моя милость, пока солнце померкнет -
И поправляет бархатный бант на адамовом
Яблоке. Тень моя - томная чёрная дама
Следит, лоснясь на постели в капоте дымном.
На улице люди. Пора поиграть с ними.