Экс libris. сценарий

Экс–LIBRIS   
Сценарий.

                Гарри Яковлевичу Бардину
                посвящается

                Сцена 1. Улица.
Улица. Лавочка. На лавочке сидит книга. Назовём её Дамский роман (или коротко «ДР»). Она лениво себя перелистывает, на обложке красавец целует красавицу. Оба – в романтических одеждах. Видна рекламная наклейка. Книга ДР потягивается и мягкая обложка изгибается вместе с книгой – красавец и красавица приходят в движение… Вдруг ДР вздрагивает, страницы всплескивают вверх, но спешно ложатся на место, суетливо закручиваются кудрями, ДР косится…
Средний план. Это была реакция на появление другого персонажа – Умной книги (УК) на той же лавочке. Толстая обложка с причудливым рисунком, угадываются буквы «Игра в бисер»…Звуки мыслей. УК ерошит страницы в глубокой задумчивости, приводя их в хаос. УК закрывается и открывается, не обращая никакого внимания на ДР, бормоча что-то, загибает уголок страницы и лихорадочно что-то ищет, листая то в одну сторону «Чёрт!», то в другую. Шелестит белая бумага. Резко останавливается, бормочет «О!!!» и на полях появляется «отметка резкая ногтей». УК спохватывается, опять что-то ищет, замирает, закрывает… ДР уже давно делает всякие звуки, знаки, привлекающие внимание: она нервно ходит мягкой обложкой и мягкими страницами сероватой бумаги по лавочке.
Как бы случайно она спотыкается по пути «АХ!» и она растягивается плоским пятном по лавочке («мысью по древу»). Но он ничего не заметил! Тогда она вытягивает свои страницы, они удлиняются как волосы и тянутся к нему, дотрагиваются нежно до его страниц. Он спохватывается, извиняется, встаёт во весь рост, поправляет обложку, прокашливается и представляется. Она нежно мяукает в ответ. Звучит романтическая мелодия. Они гуляют под звёздами. Он вдохновенно что- то рассказывает. Она кивает и пытается что-то показать в себе, приоткрывая свои страницы, но он «Да!» и возвращается к своей теме.
Вдруг на её страницу падает большая капля и бумага сминается в мокром пятне. Потом тут же падает другая, она реагирует, ахает и пытается закрыться обложкой от дождя, но упрямые капли падают всё чаще и чаще. и обложка тоже промокает! И тогда УК раскрывает свои объятия и закрывает ее сверху как кровля. Финал мелодии.

               
                Сцена 2.   Библиотека.
Бесконечные полки с книгами. Он взлетает, махая крыльями-обложками и увлекая ее за собой. Слышны голоса и звуки великосветского салона, россыпи рояльных струн, шелест медленно перелистываемых страниц. Впервые в своей жизни она видит столько книг! Да каких! Чем выше они поднимаются (взлетают) над полками, тем толще книги, роскошнее фолианты, стариннее годы на корешках. Слышны ученые разговоры на разных языках. Она летит за ним, а он замирает (зависает) над одной полкой у книги с женскими стихами. Тут идёт декламация: сборник стихов изящного формата с золотым обрезом подскакивает, жестикулируя блестящей шелковой закладкой с раздвоенным концом. Блестят и шевелятся мелованные страницы, отлетает калька, закрывающая иллюстрации на старых альбомах. Альбомы помоложе сверкают глянцем, картинки в альбомах оживают – счастливые и изящные. Он показывает ей на фолианты, но она, кивая, задерживается около книги-глобуса, который завораживает её тем, что крутится под мелодию музыкальной шкатулки. Оказывается, это – волшебный фонарь, оживляющий смысл…

Они поднимаются еще выше и слышат скрип перьев с старинном интерьере. Она удивлена, робко подходит к огромной специальной подставке, на которой величественно лежит огромная рукописная книга. Он шепчет ей что-то и она открывает свой титул (на контр-титуле – магазинная наклейка) и перо делает легкий изящный росчерк автографа на примитивно оформленной странице. Она восторженно ахает и закрывается, оставив на себе еще маленькую каплю чернил. Он ещё раз заглядывает в огромную инкунабулу и опять роется в своих страницах, неудовлетворённо крякая, останавливается и опять во-просительно смотрит на огромную книгу. Ей он не важен, но она нехотя перелистывает одну страницу, потом другую… от это создается дуновение, ворсинки вокруг шевелятся, дуновение усиливается и ДР на этом ветру вспархивает, взмахивает мягкими обложками, и они оба – уже выше полок…

Там, выше летают обрывки пергаментов, похожие на шкуры, но с сургучными печатями. Голос – сначала издалека, неразборчиво – читает молитву, перелистывая молитвенник – и сразу много книг синхронно перелистываются, вторят ведущему. На кафедре-биме лежит тора, по ней водит указка в виде указательного пальца с рукой. Читается отрывок о том, как Моше записал первые заповеди. УК ложится рядом с сефер-торой и, кашлянув, тоже пытается догнать коллективную молитву, сбивается….Она скромно приземлилась рядом, положив край своей мягкой обложки на его твердую… Но он спохватывается и отдёргивает обложку. На биме прокручивают очередной лист Торы, наматывая его на принимающую катушку. Указка принимается за верхнюю строку. Недовольный шепот. Стесняясь, они выходят из зала. У входа они видят, как молитвенники закрываются на замки и расходятся.


               Сцена 3.     Дом.
Мягкий свет ночника. Он вдохновенно ей что-то говорит. Она вторит и тянется к нему страницей – он навстречу ей протягивает свою страницу – белую, с пометками на полях. Она гладит их и говорит «Тату! Тату!» с восхищением. На его протянутую страницу она кладёт следующую свою, он – свою сверху и взаимное движение ускоряется. Страницы, перемешиваясь, складываются как карты, когда мастерские руки их тасуют и делают из двух колод одну. Видно на срезе, что ее страницы чуть отличаются по цвету, его тон – светлее. Черезполосица чуть-чуть сминается. Крупный план. В изломе появляется третий цвет. Он становится комочком, который мешается, сминается между страницами. Комочек становится более плоским.
Буквы крупнее. Они тянутся, вытягиваясь, к комочку – он уже листочек дерева, потом лист бумаги. Буква тянется ножкой и перетекает на комочек,. Буква на листочке меняется и становится другим шрифтом! Точка из книги-мамы сползает на листочек и становится жирнее и из неё вырастает остренький закавык запятой. Между ними протискивается папина буква другого шрифта, потом другая, еще одна и в конце предложения врывается мамин восклицательный знак, мамины восклицательные знаки засеивают новую страницу, потом следующую.

Камера отъезжает назад и мы видим маленькую новорождённую книжку с крупными буквами на обложке. Буквы немного шалят, шевелятся кто куда, расходятся для картинок, которые перелетают из мамы и приспосабливаются на новом месте. Выпадают обломки букв из папы, пытаясь слепиться в новый шрифт. Но получается только сумятица и мы слышим скрип – это мамины восклицательные знаки постепенно сгибаются под тяжестью жизненного опыта и становятся знаками вопросительными…
Молодая книга своей белой чистой обложкой смотрит на маму и просит картинку, но папа не хочет чтобы она стала детской книжкой с картинками. Он нумерует ей страницы и из свои страницы решительно рвет на закладки для своей дочери.


              Сцена 4     Событие в библиотеке
Дочь-подросток со множеством вопросительных знаков, мама (ДР) и папа (УК) приводят ее на поэтический вечер. На обложке ДР герои состарились, края обложки будто изъедены, обветшали, страницы загнулись. УК тоже поседел, со множеством закладок разных цветов и следами горячих чашек и пятнами от кофе, но такой же бодрый. На сцене ведущий – нож для разрезания новых книг представляет новый сборник стихов молодого поэта – это сын известного нам сборника женской поэзии с золотым обрезом и блестящей шелковой закладкой, пока еще тоненькая книжечка и его мама – тоже на сцене. Слышен женский голос, читающий «Бу-бу, бу-бу! Бу-бу бу-бу-бу, бу-бу бу-бу-бу бу-бу-бу!» Все книги в зале горячо аплодируют обложками и УК тоже хлопая обложками восторженно встает. ДР смотрит на него, резко подскакивает к сцене и в ярости хватает за локоны страниц сборник с золотым обрезом, которая, кстати, хорошо сохранилась и выглядит молодо. И она не теряется, а отвечает резко и по-женски: ее раздвоенный язык-закладка жалит ДР в самую ее мягкую обложку! ДР разламывается в заклеенном переплёте, листочки падают. Подлетает УК и раскрывает свои обложки чтобы обнять ДР, он собирает жену по кусочкам и прижимает к себе. Золотой обрез презрительно смотрит на них, но её молодой сын-тоненький сборник идет за ДР и УК. ДР плачет, роняя капли-слезы на бумагу. Подскакивает с полиэтиленовым платочком дочка-детская книжка. И тут новый поэтический сборник смотрит на детскую книжку….Следующий кадр: молодые книжки перелистываются, обмениваются теплым шепотом, перелистываются, складываясь в одну книгу…     Затемнение.


                Сцена 5 Выставка-продажа
Из под стекла из витрины в музее выбираются УК и ДР и медленно, по-стариковски ползут на книжную выставку. Там, на подиуме, взявшись за руки, стоят выросшие Поэтический сборник и Детская книжка. Теперь они – семья и представляют свое дитя – книгу иллюстрированных стихов (типа И.Бродского «Буксир»)

Отдельно новая книга перед зеркалом. В зеркале он видит себя другим – с наклейкой «Уже продано 100 000 экземпляров!» Мы входим в зеркало и видим роскошный переплет, толщина, масса лайков и поклонников в книжном магазине – презентация. Покупатели открывают роскошно оформленное содержание: части, главы, заголовки, листаем – роскошные шмутц-титулы частей. Въедливые читатели смотрят с лупой на заголовки и части и они раскрываются, внутри них  мы видим несколько заголовков глав более мелким шрифтом. Заголовки – как коробочки, изящно оформленные – глаза читателя (….) горят от нетерпения и восхищения! Читатель открывает бережно каждую коробочку под заголовком и там….читатель  недоумении, потому что там – внутри опять коробочки слов, красиво, впрочем оформленные. Читатель раскрывает и их… наводим на резкость микроскоп…а там – пустота! Из одной-двух вылетают праздные мухи…


                Сцена 6 Древо жизни
Камера поднимается над  Домом книг. Дом засыпает. Теперь мы видим, что все дома выросли на дереве и к каждому большому или маленькому деревцу тянутся ветви, которые у ствола выглядят как ветви с листьями, а ближе к плодам-книгам больше листов бумаги, чем листьев. Стеклянные дверцы книжных домов закрываются, но остаются еще бездомные книжки, а то и просто отдельные листики. Соки текут по дереву светлые, но выше они темнеют, становясь типографской краской, которая принимает форму букв и заполняет листочки-страницы. Выше страницы складываются в тетради и еще выше сшиваются в книгу, обретая свою одежду (переплет) и дом (шкаф). На втором плане видны другие плоды дерева: блокноты, тетради, туалетная бумага, мемориальные доски, скрижали…..видны «мутанты» - электронные книги, мобильные телефоны, игры на планшетах. А дальше – на ветвях – растения и животные, копошатся вдалеке люди среди своих предметов цивилизации: автомобилей, телевизоров и всякой мелочи – лампы, столы, кирпичи, лопаты на совсем уж засыхающих ветвях – наркотики сигареты и алкоголь. Искусственными цветами выглядят парфюмерные изделия.

Снизу по дереву ползет нахаш цефа – змей. В пасти он несет яблоко. Чем выше поднимается змей, тем ярче светится яблоко. Глаза змея – не злые, а искушенные. Он явно затерялся и сбит с толку среди такого обилия незапланированных плодов древа жизни. Вдруг рука вырывает из его пасти яблоко и мы слышим смачный хруст! Змей в шоке – но с плевком яблоко возвращается надкушенным. Змей пытается его ухватить, но оно – святящимся – попадает на обложку книги. Однако, книга выросла странная – она открывается картинкой на форзаце и всего одной страницей, на которой буквы алфавита (то одного языка, то другого – мерцают). Змей пытается ухватить надкушенное яблоко, но оно становится светящимся силуэтом на крышке компьютера. И рука решительно открывает его, пришпандоривает страницу с буквами, выкидывая все лишнее – появляется клавиатура.

То же происходит на соседних ветвях – вылупляются компьютеры с надкушенными яблоками хотя змей еще пытается вырвать у них яблоки. Но компьютеры открываются на ветвях, их питающих. К ним притекают – также как и к книгам – светлые соки снизу. Но компьютеры их поворачивают обратно и отсылают каким-то другим компьютерам. Все дерево переливается разными посланиями как трассирующие пули в темноте. Среди компьютеров есть уже некоторые без яблок, но с джойстиками. Компьютерные ветви издают разнообразные звуки (подобно радиоприёмнику, который настраивается на волну). Теперь звук двух старых модемов, которые настраиваются друг на друга. Наконец, они соединились  и перекачивают друг другу что-то – в один компьютер вставлены воронка и потоки букв и текстов из книг вливаются в компьютер, становятся плоской лентой и текут, летят по ветвям-проводам… (Звучат стихи обэриутов и формалистов) картинки на экранах меняются (какие-то образы мировой культуры), но потом вдруг на всех компьютерах одна и та же картинка, синхронно движущаяся – это змей, ошалелый, но все еще с яблоком. Вдруг поперек экрана (самый крупный экран – перед нами) надпись: «Осторожно – вирус!»
Ветви на этом участке дерева становятся похожи на шланги, перекачивающие очень много воды – они разбухают в одном месте, потом поток устремляется в другую сторону и волна несется туда и там набухают ветви. Одна из таких волн врывается в компьютер и набухает уже за экраном, будто дышит: отлив-прилив…Наконец, очередная полна прорывает экран и (с тыльной, «яблочной» стороны экрана) выдувает пузырь, принимающий форму кулака, потом руки, потом – рука с ножом, потом рука с очками, рука с бокалом вина…. Из компьютера напротив точно также вырастает рука и тянется к другому также открытому компьютеру и навстречу ей – такая же рука. Они в слепую ищут друг друга и, наконец, рукопожатие (кажется, будто компьютеры улыбаются).
Вот начинает выпирать какой-то продолговатый предмет, теряет форму, потом опять тычется…в другом компьютере мы угадываем сначала два острия, потом женскую грудь…с другой стороны – рука и член…они тянутся друг к другу. В другом компьютере начинает вырисовываться рельефное лицо женщины. Напротив в компьютере вырисовывается лицо мужчины – он вслепую ищет ее, потом отворачивается к другому компьютеру, где – рельеф другого женского лица, которое прихорашивается.
А одному компьютеру навстречу попадается книжка с розовой обложкой, она пишет ему старомодные письма и перевязывает их розовой шелковой ленточкой. Письма идут по ветвям к более крупным стволам, потом опять вверх по тонким веткам к нему, к избраннику… Он вертит их и так и сяк и в итоге кладет под сканер, из скульптурных ярких цветы перерабатываются в ленту, текст течет лентой, цветочки и цветастость текста теряются.

       С очередной волной приносит какой-то предмет – он топорщится еще в эластичном рукаве ветви дерева. Когда он доходит до компьютера, то на экране появляется пистолет. Поиграв им, рука (за экраном) начинает угрожать другим компьютерам. Из соседнего точно так же появляется рука, но навстречу она уже держит гранату, замах…но граната вываливается из руки и падает потому, что ее прострелил пистолет!  Кровь сочится из руки, в которой была граната, перчатка прорвана и в дырке видна не только кровь, но и вполне реальная человеческая кожа. В других компьютерах также появляются руки с когтями (как у Фредди Крюгера), кастетами, базуками, гранатометами….звуки автоматных очередей, криков, взрывов…где-то бухнул ядерный взрыв и его волны пошли по сети…
Один компьютер призывает уничтожить весь мир, угрожает терроризмом. Грозит то топором, то ледорубом, то пилой с крупными зубьями. (можно повернуть компьютер экраном и показать несколько документальных кадров). Опять грозит пилой и начинает пилить ветку, на которой вырос… Теперь мы видим, как высыхают ветви, на которых выросли компьютеры и они постепенно тускнеют…


                Сцена 7      Древо познания
Мы поднимаемся над деревом жизни и находим страну, где еще нет компьютеров. Здесь растёт много состарившихся книг, они засыхают и падают как засохшие листья, кружась на ветру, вниз….Падают и молодые, недозрелые книги, рукописи. Ниже, где уже нет и не было бумаги, в пра-дереве видны дупла со всякой ископаемой всячиной. Пожелтевшие книги сначала ложатся на мать-землю очередным слоем, но потом проваливаются ниже, где их радостно встречает книжный червь. Он раздевает, снимает с них обложки, пробует бумагу на вкус, напевая себе под нос, сортирует и сервирует то, что осталось от некогда бывших книг. Склады его забиты макулатурой, подёрнутой паутиной. Нагромождение шрифтов, затоптанные картинки, коллаж из обломков цивилизации…Он упоённо прогрызает новые ходы…И когда камера отъезжает, мы видим, что все это огромная дыра, имеющая силуэт тела человека…

Камера отъезжает еще назад и мы видим теперь, что книжный червь – большой и длинный. Его тело тянется далеко наверх. Там он оказывается тем самым змием, который держал в пасти яблоко. Мы видим два дерева: одно растет вниз – это древо познания, оно – корневая система дерева, что наверху – дерева жизни.
Финальная музыка. Самый общий план. Мы видим оба дерева, растущие вверх и вниз, со множеством спелых и неспелых плодов, разделенные горизонтальной чертой. Камера движется справа налево: медленно, не быстрее, чем из черты вырастают новые деревья: сразу и вверх, и вниз…вот еще дерево жизни вверх и дерево познания вниз…По пути нам попадаются какие-то феномены (портреты, карты), которые черта делит, разрезает пополам….Наконец, мы обгоняем черту и видим того, кто ее рисует. Эту линию чертит указка – «рука с пальцем»…
    (вариант – рука автора с карандашом)


Роман Золотовицкий
+7-916-589-16-45   
moreno@bk.ru