какая-то антиутопия?

защищаю диссертацию по теме человеческой праздности:
стою в платье-футляре у веерного стенда, в ладони указка, каблуки, броский макияж, циклопья цепкость ресниц, под ногтями иглы,
тысяча безглазых апостолов вдоль белоснежной баррикады осуждающе мурашат губы в строчки. конспекты угловатыми иероглифами, каждое слово сухо, документально и почти исторично.
классика: сообщаю им прописные истины прошлого, но выверенные, подогнанные под антиутопическую реальность. апокалипсис катастроф, свершившиеся нелестные прогнозы злобных политиков, циничные хмыканья, смешки; на бледных, изуродованных клеймами лицах плавают искры осуждения.
иду вдоль кромки, отделяющей стеклом меня, со зрачками, завидной, орлиной, невырожденной способностью зрить, от их полотняных шаров вместо голов: три ряда зубов, бескровные скулы. уверенно и спокойно, ведь пистолет с одной пулей на поясе, лезвие в заколке. чуть дернешься — брызнет рубиновая желчь на безупречно отглаженные воротнички.
завистью разит за версту. законопроект не будет принят: нас осталось пятеро человек на миллион слепых слизней.
я проиграю, так и должно было быть.

господа, вопросы?
продолжаем.
мы в тупике, разрушено до основания все, что было памятником культуре, сгорели библиотеки и хранилища картин. небоскребы вросли в гранит мостовых, покрытые следами пота, слизи, мы на грани революции или истребления,
наука потухла. последние интеллектуалы были вздернуты и съедены на прошлой неделе.
вы пришли к нам, полные надежд, подмышками свитки, испещренные символами счастья, вы были светлы, ваши волосы пестрили золотом, бронзой, алмазной крошкой, любовь, всепрощение, бог указал вам путь. куда же движемся мы, господа? чем вы стали? не осталось глаз и формы, вы обратились в червей, глухих, невнятных, обросли жиром, щетиной, глупостью. обнажили мечи — уничтожили разум. растеряли все то, что было вложено в вас, расплескали сосуды.
господа, не могу перекроить бесконечность, изменить ход давно отмеренного. взываю к вам: одумайтесь.

смотрю на них в упор, слышу, как дышат, сопят, ноздри, утопленные в кожу, тихо раздуваются у всех с одинаковой периодичностью. копия копий. вырожденцы. уроды. слепыши. тупицы.

доклад окончен. прошу принять к сведению представленную информацию.

развернуться на каблуках, поправить платье, собрать документы в папки, слыша как они ворочаются на местах и бормочут что-то, кашляют, ползут. не тронут.
я — новая надежда этого слепка с настоящего мира: отвергнутая принцесса, посол, отправленный дьяволом в бессрочную ссылку.
склоняю голову в легком поклоне, обвожу взглядом аудиторию, и тут подмечаю,
что у парочки молодых ангелов во лбах зажглась, плавя вокруг себя плоть,
звезда сознания — обрамленный ресницами глаз.
прозрели. изгои. циклопы.
смотрят друг на друга и улыбаются.
слизни всем скопом поднимаются, одной белой, глиняной, безобразной смесью, слепляются будто бы в неразделимую массу, и на колени передо мной, накрыв неровные черепа белыми капюшонами ряс.
решаюсь. прозрачные папки на пол, диссертация сыплет листы, разлетаясь грудой макулатуры.

я поднимаю ладонь над тысячей ясноглазых апостолов.
кто-то одернул шторы: вдоль горизонта, затянутого угольными облаками, впервые за десять тысяч лет показался малиновый полукруг нового солнца.

да будет так.
в моих пальцах — искрящийся луч.