Дума о старости

Вот и февраль на излёте -
Времени новый стежёк;
Сыплет из облачной плоти
Розовый лёгкий снежок.

Радуйся белому свету,
Думай о скорой весне.
Что ж во мне радости нету,
Что же так тягостно мне?

Ухнули словно в воронку
Молодость, бодрость и пыл;
Цедится струйкою тонкой
Ток угасающих сил.

Падают, падают капли,
Быстро пустеет сосуд;
Цепкие руки ослабли,
Ноги устало несут.

Годы невидимым плугом
Перепахали мой лик;
В зеркале вижу с испугом
Плеши кричащий язык.

Немощь, страдания, хвори -
Тела безжалостный плен.
Старость не радость, а горе
И возвращение в тлен.

Старость — душевная хмара,
Мерзостей дряблых мешок.
То, говорят, Божья кара
За первозданный грешок.

Будто библейская Ева
Ветхий нарушив Завет,
Стала причиною гнева
И человеческих бед.

Впрочем, я слышал иное:
То — Божий Дар, а не месть;
Знать и в страдальце с клюкою
Что-то прекрасное есть?!

Жить до седин, как до славы,
Делал мечтою своей,
Чтящий законы и нравы,
В древности всякий еврей.

Старость итожит познанья,
Мудрость лелеет в тиши;
Старость — пора покаянья
И очищенья души.

Старость есть благоволенье
Видеть сынов сыновей,
Юным внушая почтенье
К снежной короне своей.

Время раздумий о жизни,
Пёстрой, кривой, как верблюд,
Время готовиться к тризне;
Ну, а потом — Божий Суд.

Стоит ли плакать и злиться,
И проклинать всё вокруг?..
Видел я светлые лица
Старцев иных и старух.

Люди — лучащие счастье,
Веру, приветливость, смех,
Словно им вчуже ненастье,
Словно обходит их грех.

Их удивляет, как чудо,
Мира сего красота,
Их охраняет повсюду
Светлая вера в Христа;

День начинают с молитвы;
Труд и добро им сродни,
Новые песни и ритмы
Не отвергают они.

В пику холодной насмешке:
«Шли бы на печь, старичьё.»
Без огорченья и спешки,
Делают дело своё:

Внуков растят и венчают,
Тихой любовью храня;
Те же — души в них не чают,
Мудрость за ласку ценя.

В вечную тьму без тревоги
Сходят в преклонных летах
С мыслью и словом о Боге
На охладелых устах.

Всё в них правдиво и здраво,
Всё в них внушает покой.
Я им завидую, право,
Я ведь совсем не такой.

Жалкий, угрюмый и слабый,
Сердце зажавший в тиски;
Годы и жизни ухабы
Мне забелили виски.

Только не стал ощущеньем
Зыбкого счастья фантом;
Мудрость прошла в отдаленьи
И не свернула в мой дом;

Страсть не сменилась любовью,
Той, что сжигает дотла;
Слепо плыву я за новью
Старым челном без весла.

Скоро забьются под крышей
Голуби новой весны;
Будет мне голосом свыше
Через тяжёлые сны:

«Радуйся белому свету
Каждого данного дня!»
Что ж во мне радости нету?
Боже, помилуй меня.

                Февраль — март 2002г.