Димка

      Он потерялся
      
      в середине сентября.
      
      Да, прямо посредине и потерялся.
      
      Смотрел вокруг себя
      и не узнавал улиц.
      
      Где я?
      Кто я?
      
      А сентябрь
      всё не решался отпустить
      от себя
      смертельно раненого друга
      
      или лучше сказать
      почти
      убитого
      врага?
      
      имя которому август,
      чтобы тот мог
      умереть спокойно
      в чащах;
      
      сентябрь считал себя частью
      летнего воинства,
      
      разбрызгивая дымчатое золото
      всё ещё живого солнца
      по кленовым листьям,
      по лужам,
      по витринам.
      И стяги
      золотисто-зеленые
      приказал держать
      на виду у всех,
      поднятыми высоко...
      
      А Димка,
      так не кстати,
      взял
      и потерялся.
      
      Бродил по городу
      и рассматривал людей,
      будто пытаясь отыскать
      знакомое лицо.
      Думал про себя,
      что такого не может быть,
      чтобы молодой человек,
      не более чем восемнадцати лет,
      вдруг
      потерял
      память.
      О себе помнил,
      что звали его Димкой
      и...
      
      Ни того, где жил.
      Ни того, где учился.
      Ни ту, которую
      возможно
      любил
      
      а надо сказать,
      что в руке у него
      был букет из трех
      белых роз,
      что и навело его
      на мысль
      о девушке
      
      Ни своих родителей.
      Ни друзей.
      Ничего и никого
      не мог вспомнить он.
      
      В смартфоне
      было полно контактов,
      но имена
      
      имена
      
      ничего не говорили ему.
      А наоборот
      
      пугали.
      
      Он думал о том,
      что так много людей
      было обозначено его рукой
      в собственном телефоне,
      
      но ни один
      не врезался в память,
      ни один не смог
      (или не смогла?)
      стать кем-то незаменимым,
      
      незабываемым.
      
      И теперь все эти фамилии,
      все эти Паши, Юли,
      Нади, Алины
      
      были просто бессмысленными словами,
      ничего не значащими звуками,
      как шорох опадающих листьев,
      мягко ложащихся на теплый асфальт.
      Скоро
      он потерял букет
      из белых роз,
      но вовсе не расстроился,
      потому что не заметил
      как
      и где.
      
      Последний раз Димку
      видели в городском парке.
      Он стоял возле изгороди
      перед прудом с утками
      и завороженно смотрел
      на воду.
      А потом
      и оттуда пропал.
      Больше его никто
      и нигде
      не видел.
      
      Месяц спустя
      я был в том парке.
      Сидел на скамейке
      и курил,
      несмотря на запрет.
      Стяги воинства летнего
      были порваны
      на клочки,
      опадая на дорожки
      и скамейки
      оранжевыми кленовыми листьями.
      Сентябрь,
      по всему видно,
      постигла участь
      августа.
      Его мстительные
      старшие братья,
      и первый из них – октябрь,
      казнили предателя,
      
      и кровь его
      проливалась на почерневший асфальт
      холодными дождями.
      
      Мимо меня прошла
      милая девушка,
      три года встречавшаяся с Димкой.
      Она была не одна,
      с каким-то парнем
      в наушниках,
      который даже не заметил,
      как она остановилась передо мной.
      Девушка спросила,
      не получал ли я
      каких-нибудь вестей
      от Димки
      
      или о Димке.
      
      А я смотрел
      на оранжевую листву
      и пытался вспомнить
      ее имя.
      Странно,
      думал я,
      его имя запомнил,
      хотя и был он мне
      всего лишь
      соседом по лестничной
      клетке,
      а ее
      
      Пока я думал
      девушка ушла,
      наверное поспешила
      за своим новым парнем,
      который не ждал,
      а зачем-то
      шел вперед,
      глядя в телефон.
      Когда я посмотрел
      на то место,
      где недавно
      стояла она
      
      то увидел всего лишь
      упавший кленовый лист
      и услышал
      всего лишь тихий шорох.









.