А кто сейчас мы, люди?

Закончив миг творений, всемилостивый Бог
с натруженных коленей смахнул сырой песок
и, удовлетворённо качая бородой,
на шарик многотонный плеснул живой водой.
Микробы и амёбы, слипаясь в общий ком,
заполонили глобус, что мы Землёй зовём;
потом тираннозавры и грустный диплодок
свои вкусили лавры на бренности дорог.
их съели обезьяны, прародичи людей,
явившись из туманов под лозунги вождей.
Не говорю о греках, о римлянах ни-ни,
о шахиншахах, беках, вошедших в наши дни
с гаремами наложниц с кастратами при них,
забывших о подкожном вторжении в других.

Итак, мы в люди вышли, и это не игра,
кто под эгидой Кришны, кто под эгидой Ра,
выписывая строки в сугробах на заре,
придумали пророков из мыльных пузырей
и следуем куда-то во тьме и на свету,
испытывая святость, влюбляясь в красоту.
По делу, не по делу кровавили мечи,
нам головы умело срубали палачи;
во времена тридцатых вождь с каменным лицом
без прений и дебатов дырявил нас свинцом,
вёл счёт на миллионы…
Но это всё прошло,
зато пришла бессонность снам девственным назло:
а кто сейчас мы, люди с сознанием амёб
и кем мы дальше будем, друг другу целясь в лоб?
«»»»»»»»»»»»»»»»»»

Весна ли, осень нынче, не пойму,
смешались дни и ночи воедино,
к тому же, я скажу вам, ко всему,
попутный ветер продувает спину.

Дожди стучат по ангельским крылам,
уходит вдаль, не возвращаясь, время,
похожее на вездесущий спам,
на кисло-сладкий огородный ревень.

Во временных просветах жизнь кипит,
в минуты мрака явно замирает,
свистящий шквал гуляет по степи,
вздымая пыль от края и до края.

Вперёд летящий не глядит назад,
отставший не согласен с пораженьем,
никто из них ни в чём не виноват
и неподсуден внешним несвершеньям!

А я всем посочувствовать готов,
не знаю только, кстати иль некстати --,
отчитывать сегодняшних богов
за несвершенья не рискнёт Создатель…
«»»»»»»»»»»»»»»»»»


Не скулите, граждане, щенками
под немым созвездием Тельца,
всё, что происходит в жизни с нами,
это не преддверие конца,
а закономерное явленье,
так сказать, космический придых,
в нём тела, подверженные тленью,
верят в свет спасительной звезды.

Вот она, тускнея сентябрёво,
скрытая дождливой пеленой,
целый век отыскивает повод
для общенья с вами и со мной,
то находит, то опять теряет
яркий поисковый поводок,
ибо он обгрызен волчьей стаей,
властвующей сумраком дорог…
«»»»»»»»»»»»»»»»