Ветром проносится поезд

Ветром проносится поезд. Москва, подземка. Серые, тупо смотрящие глаза. Больше, чем верно, даже обыкновенно, нечем тебя одобрить и рассказать. Нечем. Москва покрывает как будто морок, странный, уставший воздух гоняет птиц. Нет уже меры, четверок там и пятерок. Мы превратились в взрослых из учениц. Мы уже выросли, вымерзли, одичали, нам уже снятся привычные типажи. А с монумента смотрит гранитный Сталин, мертвый, который вечно остался жив. Смотрит, нет мыслей, нет хода и даже света, просто какой-то встроенный обелиск. Людям, наверно нужно вообще не это, странно, что мы так дешево продались. Странно, что мы соскучились по покою, ведь его полная мера – греби рукой. Солнце уходит вслед за Москвой-рекою, тысяча девятьсот шестьдесят – какой? Лет шестьдесят спустя, я кидаю мелочь, нищему, по пути, и бегу в метро. Мне надоело, мир этот – черно-белый, мне надоело, просто не повезло. Крайности всегда привлекают странных, с Крымского, панорама горит в огне. Я прохожу по перилам и мне не страшно.
Я не боюсь.
Меня может просто -
нет.