А вдруг...

Душа, настрадавшись немало,
Просила:"Беги далеко".
А тело изрядно устало...
Бежать-то не так и легко.
Да... годы богаты коварством...
Когда постареть довелось?
А где тридевятое царство?
Да, как же мы дышим-то врозь?
Тропа на холмы мимо леса...
Заборов соседских конвой.
А ветер танцует, повеса
С пылинками над головой.
Скорее туда, где когда-то,
У детства был свой уголок.
Где камушек каждый был братом,
И где не главенствовал прок.
В купель ручейковой прохлады
Ладонь потянулась сама.
Чему же сердечко так радо?
Ответ не коснулся ума.
В отсутствие мыслей и толков
Уютно, однако, дышать.
О, боже, зачем же так долго
Молчала об этом душа?
От капельки чистой купели
Яснеет округа страстей.
Средь сИрот земной канители
Найдётся ль ручья сиротей?
Уже под полой не удержан,
От речки, иль от родника
Бежит отщепенец безгрешный,
Ведя за собой облака.
И небо любовью тревожа,
Прославленный доброй молвой
Земли настрадавшейся кожу
Врачует водою живой...
Дождей почитая работу,
Гостям вечный труженик рад.
Оврагам и даже болотам
Считать не пытается трат.
А вдруг он единственный странник,
Всегда находящий свой путь?
Единственный Божий избранник,
Познавший скитания суть...
Прощённый и полем... и лугом...
И божьей коровкой... и тлёй.
И капли его ходят крУгом
Меж небом и грешной землёй.

01.08.2016

Краткий анализ стихотворения
1. Тема
Поиск утраченной гармонии, бегство от страданий к истокам бытия (детству, природе). Центральной метафорой становится ручей/родник как символ животворящей чистоты, исцеления и вечного круговорота жизни.

2. Основная мысль
Душа, измученная временем и разлукой, стремится вернуться к первозданной чистоте — к «уголку детства» и природной первооснове. Вода (ручей, купель, капли) выступает как средство духовного возрождения: она проясняет сознание, врачует «земли настрадавшуюся кожу» и соединяет небо с землёй.

3. Композиция

Зачин (1–4 строки): конфликт души и тела, усталость и призыв к бегству.
Развитие (5–16 строки): ностальгия по детству, где всё было «братом», а не подчинено прагматизму («прок»).
Кульминация (17–24 строки): соприкосновение с ручьём как момент озарения («Яснеет округа страстей»).
Развязка (25–32 строки): образ ручья-странника, который исцеляет мир, не считая «трат», и замыкает круг бытия («капли ходят кругом / Меж небом и грешной землёй»).
Кольцевая структура: от призыва «Беги далеко» — к образу вечного движения воды, объединяющей всё сущее.

4. Тип речи
Лирическое размышление с элементами повествования (путь к ручью) и символической притчи (образ ручья-избранника).

5. Стиль
Художественный, с чертами философской лирики. Сочетает:

разговорные интонации («Да… годы богаты коварством…»),
архаичные обороты («тридевятое царство», «купель»),
метафорическую насыщенность.
6. Средства связи

Лексические повторы: «ручей», «капли», «бежать», «душа».
Местоимения и синонимы: «он» (ручей) ; «отщепенец» ; «странник» ; «избранник».
Параллелизмы: «Прощённый и полем… и лугом… / И божьей коровкой… и тлёй».
Анафоры: «И небо…», «И капли…».
7. Средства выразительности

Метафоры:
«птичья конференция» (о грачах),
«ручья сиротей» (о одиночестве и чистоте ручья),
«земли настрадавшейся кожу / Врачует водою живой».
Олицетворения:
«ветер танцует, повеса»,
«дождей почитая работу» (ручей как труженик).
Эпитеты: «белоствольные берёзы», «ручейковая прохлада», «грешная земля».
Символы:
ручей — жизнь, очищение, вечность;
детство — утраченный рай;
«тридевятое царство» — недостижимый идеал.
Риторические вопросы: «Когда постареть довелось?», «А где тридевятое царство?» — усиливают рефлексивный тон.
Антитезы: «душа» vs «тело», «небо» vs «грешная земля», «старость» vs «детство».
Инверсия: «Средь сирот земной канители», «В купель ручейковой прохлады / Ладонь потянулась сама» — создаёт напевность.
8. Ритмика и звучание

Свободный ритм с чередованием длинных и коротких строк, что имитирует течение ручья.
Аллитерации на «л», «р», «с» («Тропа на холмы мимо леса… / Заборов соседских конвой») — передают шелест ветра и воды.
Ассонансы на «о», «а» («О, боже, зачем же так долго…») — придают элегическую тональность.
Итог: стихотворение выстраивает мифопоэтический образ воды как спасительной силы, способной восстановить связь человека с природой и собственным детством. Через контраст усталости и обновления автор раскрывает идею цикличности жизни, где даже «грешная земля» находит исцеление в вечном движении капель.