В сумеречной зоне I

Я сумеречной зоны поздний поздний гость.
Гашишем пахнет, коньяком и дымом.
Играет джаз о суетном и мнимом,
И на стене скорбит муляжный лось.

А по периметру, по ложам низким, бра
Разбрасывают сказочные тени.
И обвалакивающие пассы лени
Сердца омыли пеною добра.

Среди пирующих смеющихся гостей
Полулежала женщина.
Так вкусно,
С горчинкой блуда серовато-грустной
Струилось тело, и ждало вестей!

Ей предложили жареных лещей,
Она рукою повела отказно.
На мысли наводила всех о разном,
И в том числе о качестве вещей,
Что заполняли стены и витрины:
То, в основном, поделки и картины,
Тарелки, кубки – так, обычный флёр,
Которым потчует своих гостей сеньор.

Я с ней заговорил о Казанове:
 – Он кто, полугерой, полуманьяк?
– О ком? – спросили вы?.. Ах, этот?.. Этот – так,
Иллюзии лежат в его основе.

– Но разве не иллюзии – все мы,
Что собрались тут, веселясь, пируя?
– Ах, интересы их не выше х.я,
Но то проказы матушки-зимы:
Всё ж холодно снаружи!.. – Пусть и так,
Но вы и я – мы всё же не пустяк?!.
– Средь этого хмельного ритуала
И я, и вы – нас так ничтожно мало!..

Она мне нравилась, как смуглый звук хита,
Как блики теней среди лап сосновых;
Я так нуждался в ощущеньях новых,
Как океан – в медлительных китах!..

Мы вышли в зиму. Ночи красота
Поила нас гляссе из звёзд и мрака.
Мне женщина казалась добрым знаком,
Хоть мне была чужая и не та...