Ее ночи бескрайнее дней

Ее ночи бескрайнее дней,
Над холодными льдами каналов
Она курит изящный табак
На ажурные вырезы храмов.
Сладко дремлет иссиня тишь
На опущенных веках безмолвия,
Меж ресниц, чуть потупленных вниз,
И стекает… от голоса кровью
Она вяжет узорные сны
Слов, аккордов и пряностей чайных,
Оголенность озябшей души,
Прикрывая беспечностью тайно.
Каждый вечер мерцает тепло
В заоконном, ей чуждом проеме,
Принося пустоту, бытие, не спокойствие
 В суетном доме.
Но однажды в тумане реки,
Отпустив груз заплечный по ветру,
Образуется вдруг человек,
Не знакомый ни ночи, ни свету.
Тихо минет он лестниц спираль,
И задержится, молча у двери:
И войдет, не погнув, не поправ,
Тонко сотканной клеточной сери.
Он укроет дрожащую плоть
Под трепещущим птичьим нарядом,
Он откроет ей высь, небосвод
И теплом отогреет отрадно,
Будет стынуть за окнами мрак,
Будут мерзнуть под небом каналы.
Но она  уже вечна, светла
В гнездном облаке мирного храма.