***

ТО  АН

17.08.2016
16:22:54                ЧАСТЬ  I       


                МУТАНТЫ
                (Поэма – фантазия) 
Действие происходит на Мидгарде в далеком прошлом.

Действующие лица:
Хаус – дух стихии               
Тетрон – дух воин               
Жундемон – дух морали I 
Фагер – агент морали
Чендемон – дух морали II
Потусторонние силы:
Уриэль – ангел-судья
Асмодей – адский дух
Люцифер – Князь бездны.
А также:
Рувим – сказитель
Зург – враг морали
Венет – слуга морали
Навриб – жертва морали
Акт 1
                ( Диалог на природе. Хаус, Чендемон
Фагер, Тетрон, Жундемон)
    Хаус               
Здравствуй день! Мечту лепя,
Где черным полотном скрепя,
Начало жизни, смерти мрака.
Страшится день такого брака.
Избыток радости, желанье …
И близок часа, час изгнанья.
И сон, увидевший однажды,
Родив не по закону дважды,
Сомненья, трепет, груду пепла…
Но в чем душа моя окрепла?
Увидев явь. Стремится в высь
К могуществу, ища пути,
И к Богу думой вознестись.
              Фагер
В этом голос провиденья.
Сила жизни в искупленьи.               
                И в рожденных формах суть.
Пребывает все в движеньи.
                Тетрон 
Энтропийность чужда страсти,
В битой истине, в ненастье.
            
Фагер   
Формируясь, разлагаясь.
Плоть теряя, червь кормя.
Величья ищет в жизни нашей,
В покое душу теребя.               
Быть может жребий вознеся,
В обетах разум проклиная,
Рождает суть! Познав себя.
                ( в раздумьи)
Но для меня ли это бремя?
О, как жестоко наше время
Для той души, где чувств полно.
В избытках функций и сомнений
Питает губка полотно,
Когда душа полна лишений…
(задумчиво смотрит в сторону).
(Вздыхает с тоской.)
В избытке дни, что наполняясь,
Находят силы, ухищряясь,
Изгнать величие из рая,
И жало-пламя извергая,
В аду, где сатана не прочь,
Плоть твою в ступе толочь,
За страсть, за чувство, за любовь…
                Тетрон
В борьбе рождаешься ты вновь.
В этом счастье вижу я.
               Жундемон 
К счастью – счастье незримый путь.
Но, как бы мне чадру смахнуть…
               Тетрон
               (обращается к  Жундемону)
И к плоти плоть соприкоснуть.
Объять дыханье, что скользит
Сквозь дымку образа ланит.
Рождает страсть в воображенье,
Ослабив, разум в путь манит.
Усыпив тьму, где вереницей
В грезах жизнь, любовь присниться.
Как некий, бес во тьме шаля,
Играют фибры у тебя.
              Хаус 
               (обращается к Тетрону )
Играть играючи постыло,
Когда душа твоя остыла.
Кристалл, что с пятнышком,
Фальшив. В каком бы ни был одеяньи,
И взглядом теребя признанье,
С мольбою ищет огорченный
Себе подобных. Увлеченный
Игрой суровою, и в сласть,
Воспев презрение к заре,
Стремится посягнуть на власть,
Где полон мир сияний света.
                Чендемон
                (обращается к Хаусу)
В смрадной, черной конуре,
Ища добычу, как голодный.
В пороках бес он превосходный.
Презрев добро, он мудрость гада,
Приняв в обитель доброты
Порочный мир той суеты,
Где блеском не ярки каноны,
Добра, Любви, Познания законы,
Где гнев, распутство, лишь царит
Иллюзию, создав глубоко
В душе, на все прикрыто око.
                Хаус 
(обращаясь к Чендемону)
Весь мир готов, объять смешком
Никчемным визгом оглушая,
И пламень смерти извергая,
Бросаешь с воплем мощный ком.
С душой тлетворною знаком,
Как демон в лести искушенный,
Полон страсти истомленной,
Готов в объятье пуховом,
Обогревать холодным мхом,
В пороках скверны изнуренный.
      
               АКТ 2
  (в облаке появляется Уриэль, Асмодей кружа на поляне)
                Уриэль
Порода людская, порода природы.
Увы, по признанию все мы уроды.
Так мудрость мозгов нас окрестила.
Своим существом, деяньем затмила,
Лучами пороков, незримо из мрака,
Величье, не дня почитая, однако,
Величье ночи, где уродства не видно,
День наступает страстью завидной.
Себя лишь считая пупом вселенной,
Гирляндой, усыпав лик драгоценный.      
                Жундемон
Тьмой озаренный, ближе по духу.
Презреть красоту слащеному уху,
Достойна убийце – порока владыки,
Где ночь пронизают предсмертные крики.
       (незаметно появляется Асмодей)

                Асмодей
Земные пороки?! Увы, нам известны.
Ныне в признании все бессловесны.
Рисуясь по принципу, мысль не рождая,
Без принципа дел пустых убеждая.
              (обращается к Уриэлю)
Нам нужно, как больше пороков извлечь.
Людей слабовольных игрою завлечь.
И больше коварства в злодействе усыпав,
К лести прибегнув, бисер рассыпав.
Сладкое ложе иным обещая,
В алтарь, извращенности всех помещая.
И, в сладость ночи их повергая,
Нелепостью дня их обольщая.
(в стороне вращается вокруг себя, совершая ритуал)
Студеным пороком людей напою.
Песню Я зла им пропою.
                Чендемон
              (обращается к Асмодею)
Когда стоишь ты на пути,
Желая правду извести,
Стремишься разумом чужой,
Из мира тьмы, где ты владыка.
Грядущего страшатся крика,
Лишь те, кто грешною толпой
Вторят тебе гласами дико.
Но, прочь уйди. Из сердца вон!
Из разума уйди, нелепый…
Но снова слышу перезвон…
Души и разума борьбы.
Блеснуть познаньем? В чем вина?
Невежда-разум  – вот цена.
                Асмодей
(обращается к Чендемону)
Цену оцениваешь ценно.
Стремиться разум постепенно
На покорение сто вершин,
Когда прошел один аршин,
Крича на радостях – Ура!
И наступает та пора,
Что новизною покоряет,
Младое семя истребляет,
Уже оформлено в порок.
Читая пройденный урок,
Мы наполняем зло умело,
Чтоб в разуме чирем созрела,
Страсть к порокам, как весна
Была бы вечно молода.
       
 АКТ 3
               Рувим
Рожден был некогда судьбой.
Кто оросил себя мольбой.
Кто проклянул несносный век.
Раб пороков – человек.
Настало время рассказать
О сладостях души безмерной.
Порок, что даром драгоценным
Убежищем стремиться стать.
По праву сфинксом быть бесценным.
(появляется покупатель пороков Фагер, Жундемон, Чендемон.
Продавцы Уриэль, Асмодей)
                Фагер 
Стремление мое познать,
Судьбы законы, мирозданья.
И мыслью своего сознанья
Хочу постигнуть, распознать,
Какою силой наделенной
Обладает злой порок,
В делах и мыслях потаенный.
                Уриэль
Порок, что на глазах – велик!
Имеет он решение простое.
Когда Луна теряет лик…
Безмолвна на ночном просторе.
Стремясь, чтоб свет ее проник,
Пророчество, вселив святое.
                Фагер 
Мне непонятна мысль твоя.
Но манит в даль очарованьем.
Утешусь лишь своим признаньем.
Беспомощен познать тебя.
                Асмодей
Как, если б мысль была пьяна,
В словах не вижу я изъяна.
Предмет, понятия, слова…
Как часто стонет голова
Бездумно преступив законы.
(смотрит в глаза и продолжает)
Невидимый порок смирен
В днище храма постоянно.
Молвой святою заклеймен,
Где одержим своей судьбой,
Служить стремиться неустанно.
Добро, уличив в сути злой,
Душу губит, тело страстно.
      
          Жундемон
В чем же видно утешенье?
Поразить себя тоской.
Унести себя в забвенье,
Обрести души покой.
Где же выход? Исцеленье?
              Уриэль
Исцеленья нет душе,
Коль она в грязи погрязла.
Все решает степень зла…
Доброта во сне дремотна,
И животному подобна,
Лишь в незнании она,
В этом суть – она безгрешна.
Здесь одна лишь сторона.
                Чендемон 
Значит зло,… увы, всесильно!?
                Уриэль
                (Фагеру)
Вы, я вижу непосильны
С мыслью этой согласиться?
Коли мозг ваш невелик,
В праве вашем отрешиться,
Чтоб уйти, хотя б на миг,
И в сомненьях копошиться.
                Чендемон
                (Сцена просмотра грешниц)
Но, вот проходят вереницей.
Ужель могло, когда присниться,
Изнемогать в ужасном стоне.
Прибежища, ища в притоне.
Сгорать, снискать к себе почтенье.
В муках, требуя прощенья.
                Фагер 
Но, где ты видишь?             
                Жундемон 
Да, вон! В тени.
Где свет не омрачает краски.
               Уриэль
На их покой не посягни.
            (зевает)
                Фагер 
В глазах созревшие огни!
                Уриэль
Не меньше в них презренья к ласке.
               (безразлично)
                Фагер 
Но, вон… прекрасен белый стан!
                Уриэль
На этот грех не обольщайся.
            
      Фагер
Она душиста, как ладан.
                Уриэль
Пожалуй, ею не прельщайся.
                Фагер
Она прекрасна как Флорида!
                Асмодей 
                (с усмешкой)
В руках держа, как Немезида,
Избрав орудием насилья, - предмет…
Он вам весьма знаком.
(идет сцена, где жена убивает топором
Своего мужа, четвертует)
                Фагер
Не надо! Подступает ком…
                Уриэль
Вам выбрать грех, а мой товар
Представить вам во всем обличьи.
Дам укрепляющий отвар…   
    (хлопает его по щеке)
Не будем прибегать к двуличью.
                Рувим
            (в раздумье)
Когда-то дважды в прошлом веке,
Державным закрывали веки.
При помощи секиры, топора
Им отрубали головы на веки.
XX век не отступил
От нормы дикой и никчемной,
Когда твой разум затемненный
На стезю гнева заступил,
Дурманом терпким похмеленый.
                Фагер
        (обращается к Уриэлю)
Как вечность неба, солнца краски.
Отраженье мира сказки,
Подхвачен чистою  рекой,
Когда уйдет в безмерной качке
Зло, рожденное тобой.
Добро на мир свой свет прольет,
В измыленной и пыльной скачке,
Развеет сжиженный помет.       
                Рувим
Величием Добро богато
Объять его стремиться мир.
И перезвоном сотни лир
Глушат грешников из ада.
Безумец! На жало не вздыхай.
Огня сопеньем не поранишь,
Иначе ты сто душ изранишь,
Мгновеньями себя не утешай.
Добро в душе – огонь  живой.
Горенье в вечности прольется,
И в воединый жар сольется,
Кубок кравчего немой.
                АКТ  4
  (Жундемон, Уриэль, Фагер, Асмодей)
                Асмодей
В пустыне зло посеять можно,
Когда засеяно оно.
Мы удобряем осторожно,
То, что в разуме пьяно.
Свежесть язв узри вначале.
Злой струей они густы.
Чернодушные в печали
Проходят в мире суеты,
Когда в желаниях просты,
Клинками сердце расточали,
И жертвы путь своей смягчали,
Где виден свет лишь с высоты.
                Жундемон
                (в отчаянье)
Так, поражаешься по ныне 
На злое пастбище грехов.
Душа терзается в унынье.
Не разобьешь дурных оков
    (обращается к Фагеру)
Тебя прельстила красота,
Где лишь раскрыты крови суть,
Где опечалены уста,
Где прав на право посягнуть,
К тому, имея почитанье
Дурными нравами блеснуть.
               Фагер
       (к Уриэлю выбирая жертву)
Повествуй мне. В чем повинна?
Была ль любовницей она?
              Уриэль
В кровосмешении браком брата,
Была замешана она.
               Фагер
                (радуясь)
Тогда она вполне невинна!
              Жундемон 
          (Обращаясь ко всем)
Что лучше пить порок до дна?
И пребывать в цепях разврата,
Испив уродство до конца?
Изъять убожество порока,
Вполне возможно малым сроком,
Коль если б то была вина,
Отдельной личности игра.
             
   Рувим
Рожден, создателем немым,
В бытье, в молчании простом,
Где путь определен смешным,
Иронией наложенной крестом.
В избытке атомы рождая,
Горя невидимым костром,
И пламень страсти созидая,
В сарказмах душу избивая,
Стремиться в ящике пустом,
Прибегнуть к силе, убивая
Свой путь в познании грешном.
           ЧАСТЬ II               
                АКТ I
               «В земном раю»
(Чендемон, Венет, Зург)      
                Чендемон    
Предательства я ныне опасаюсь,
… Нет, не уйти от правого суда…
Лишь верности по чести покоряюсь,
И уничтожить мысли навсегда…
Тебя я призываю! Исполнить без раздумий.
Верный мой слуга.               
                Зург 
                (раболепствуя)
И мысль не допущу – венцу я повинуюсь.
Низов в позоре прокляну.
Над миром страх морщинами сведу.
                Венет    
Клевета вот низости причина.
С брезгливостью ютилась на лице.
Кто был вершителем, согласно чина,
Где тайной лаврой почилась на овце,
На крысьей морде, безгрешная овчина.
Тот стал вельможей при дворце.
                Чендемон
Послушай тайну «вышеногий».
Составь письмо. Приставь к нему гонца,
Чтоб в верности исполнен до конца,
И в службе был, и в нравах строгий,
Чтоб предать мог и брата и отца.
Я думаю, понятен смысл убогий.               
                Зург   
Среди великих: - О! не смею взглядом,
Лицо свое я бременем устлать.
Но творчески готов чертог сыскать,
Приют желанный рядом.
Обителью для многих может стать.
Прошу располагаться мной свободно
Все исполню, что душе угодно.
         
           Рувим 
Там темнота сменяется рассветом,
Где утру диском вздумалось пылать,
Где ярким блеском принялись плясать
Лучи. Пронзив наполненным приветом
Мирской венок. И в пении дуэтом.
Душистым запахом силились объять
Обитель суеты, где грешники с ответом
Предстанут в будущем при всех.               
Неведомые дни в различии трудились,
Рассеяно по животу земли ползли.
А при дворце живущие глумились,
Над жертвами шакалами скопились,
Со всех сторон ненависть пасли.
Родиться не успев, заложниками снились,
Во зле отцов виновные росли,
Сыны сынов, что за отчизну бились,
С бесчестием бороться не смогли.
                АКТ II
            (Разговор в аду)
                Сцена I
      (Навриб, Хаус, Зург)
                Навриб
                (вздыхает)
Увы. Где миром правит ослепленье
Найдет ли здравый смысл приют?
Когда под страхом ищут исцеленье,
Решаясь лишь на клятвопреступленье,
Там в жертву жизнь, в твореньях принесут.
                Хаус
Что может гнусней быть
Жестоких, пагубных стремлений?
Кто в щедрости бесчестием слывет,
Лишив себя возможных убеждений,
Тот память сущности сотрет.
                Зург 
Мой принцип приближен к молчанью.
А мысли ваши мне вселяют страх.
Постигнув смысл коровьего мычанья,
Мне ближе и отраднее познанья,
Чем душу повергать во прах.
Искать уюта от нервного качанья?
О, нет! Мне мило внешне – прозябанье.               
Сцена II
            (Появляется Венет)
                Венет
О, красота природной тверди,
Где все страдает и живет,
Там черный день предвестник смерти,
На лицах траур воздает.
Но сожалеть ли мне об этом?
У высших на хорошем я счету,
Все их дела хватаю на лету,
Лишив себя труда, при этом,
Вполголоса, насильственно взамен….
(Испугано оглядывается и продолжает)
Нет, не решусь средь мертвых стен,
Продолжить речь свою дуэтом.
(слышаться посторонние звуки,
но увлеченный собой Венет продолжает)
И разбудить уснувшее желанье.
Не сможет разум от страха вожделеть,
Томящий мрак в своем предначертаньи,
В подножье душу в доброту одеть.
(звуки усилились, появляется Зург)
Фу. Мысль нарушить, кто посмел.
Столь дивных сновидений я не видел.
С рождения вчитаться не успел
В теорию судьбы. Своей же не предвидел.
А праведником стал в каверзной игре,
Когда трагедию искал в чужом грехе.
                Зург
                (про себя)
Творца незримых дел я в тайне опасаюсь.
И, тех, кто речь вели наедине…               
              (обращается к Венету)
Но кратким быть все же постараюсь…
Боюсь при свете. Лучше при Луне.
За честь сочту покорности слуга.
Себя прислугой правды я сполна
Отдам все силы в услуженье.    
                Венет
Твое стремленье надо поощрить.
Врагов креста не смеем мы щадить.
Моралью для себя, время мы прославим.
Сомнения грядущему оставим.
По праву долга музыке своей,
Что может быть прекрасней, красивей…
Чем ум темней, тем очи розовей.
           (шепчет на ухо Зургу)
Оставим скорбь для мира малодушных.
Нам нужен хор мужей послушных.
Чтоб не имели мнения и мысль.
Чтобы в блаженстве с разумом слились.
Коварством злобы души мы отравим.
А разум строгий ложью позабавим.
               
      Сцена III
                (Идет суд. Тетрон, Зург, Навриб, Венет)
                Рувим
Не может раб со временем в разлуке,
В грядущее из прошлого взглянуть.
В невежестве познавший, горе, муки,
Не смеет в страхе посягнуть
На ценность времени. В потоке
Кипеть на жертвенном огне,
Но быть с животным разумом в истоке,
И пребывать в глубоком сне,
Где разум пьет во имя лести…
Дурманом в пляске присягнуть,
Готов навек объятья чести
Внешним блеском обмануть.
Гряда холмов души сожженной.
Вот смрад пустыни обнаженной.
И, где безгрешности твердыня
Меняется, красуясь во хмели,
Когда облобызав губами вымя,
Наполнив чашу жертвенной крови
И, выпив вязь из дивного сосуда,
В глубокий сон окуталась Земля,
И где блистала золотом посуда,
Там жизнь терновый страх сплела,
Найдя в грехах земное чудо.
                Венет 
                (обращение к себе)
Мой принцип добывать признанья.
Преступности статью определять.
Для тех, кто демон в злодеяньи,
Рукой своей я смерть готов ваять.
               Тетрон 
             (раздумье)
Как молчалив и мрачен этот мир,
Что наделен обильным смрадом.
Чудовища устраивают пир,
На теле жертв. Кипящие громады
Живым огнем во множестве имен,
Горели ночью, мелодично днем.
                (Идет процесс пыток)               
                Навриб 
В моленьях для себя прошу награды,
Чтобы ускорил мне на утро смерть.
Невыносимо проходить преграды…
Иголки под ногтями мне иметь….
О! лучше притязать на смерть.
          
           Зург 
                (к Наврибу)
Жизнь и смерть – банальная дилемма,
Кто нравственно в беспутстве преуспел,
И для кого кровь жидкая эмблема,
Гимн лжи, коварству спеть успел.
                Навриб 
                (Размышление)               
Жажда к жизни стала угасать,
Сливаясь с мраком в тягостные муки,
В безумствах линий силится стяжать
Тело с духом в усладу потаскухи.   
                Зург 
                (к Наврибу)
Молчишь? Молчи. Не отрекусь пытать.
В себе питаю страстное желанье,
На красном диске в пепел превращать,
Материю на атом расщеплять.
Я верую,… оправдано познанье.            
                (Усмехаясь)
В пространстве и во времени убить
Земную плоть, что, не успев родиться,
Грехи свои, стараясь замолить
К вершине чистоты с желанием стремиться.
Как человек – порочен ты.
Не обретешь и чистоты в моленьях,
Где дух твой скорбью пустоты,
В единой краске пестроты
Заблудших ищет в искупленьях.
(Идет пир. Сидят Люцифер, Уриэль, Асмодей)
                Люцифер
В живущих, шаток тайный мир,
Где властвует мирское беззаконье,
Где лицемерствует кумир,
Под гимн поющих в фальши лир.
Шутливо наслаждаясь в благовонье.            
                Уриэль
Науку в благонравии познать?
Искать благое в поведенье?               
                Асмодей
Слепец слепца ведущий в неведенье,
Ложь за правду силиться признать,
При этом совершая очищенье.
                Люцифер
Вот свойство мрака – заблужденье.
                Рувим 
Что может истиной назваться
К реалиям стремится в путь?
Лишь разум силой отозваться
Способен к чувствам приближаться,
Определив в познаньи суть.
Где темнота там все односторонне,
Попав в нее стремиться разум в высь
Где он себя дурманом посторонним,
Влечет по лабиринту затемненным
В невежестве, рождая свой цинизм.
                Сцена IV
(Фагер, Навриб, Зург)
               Фагер
О, дух борьбы на лоне преступленья.
Встречаешь призрак света дня,
Неведомые нити искаженья
Морщинами на грани изумленья,
Рождаешь ты пространство сна.
Окутав сетью днище храма,
Постыдно движется поток,
В телах, где испражняется исток,
Соединяясь в груду хлама.
                Навриб 
       (стоит на коленях взывает)
Силы небесные,
К смерти причастные.
Убийц породившие,
Страсть обуздавшие.
Дайте увидеть
Грядущее дня.
Творец всемогущий.
Силой карающей.
Жизнь унося,
За грань прерывающей.
Глумясь, измываясь
Над жертвой греха.
Дышишь в законе
Закон – шелуха.
Каплею в море
В цветах разметающей.
Ищешь в пространстве
Исток порождающий.
Словно лучина
Гаснешь объятый,
Сетью пороков
В долине проклятий.
Дай лицезреть
Твой лик драгоценный.
Эфир проникающий
Дыханьем бесценный.
                Зург 
Взываешь к Богу? – так Бог есть Я!
Твой вершитель и судья.
Дамоклов меч, и твой закон.
Судьбу вершить вот мой канон.
      
     (Шепчет на ухо)
Что получу взамен за дар?
Когда очищу грех от скверны.
                Навриб 
Возьми мой дух – оставь лишь тело.
                Зург
На, что мне дух?
Вот так дело…
         (Задумывается над предложением)
Я выбираю первое значенье.
                Рувим
Вот зло в покорности стемнело.
Эдем наполнился грозой.
Лицо Навриба побелело.
Промчался страх своей стезей.
                Зург 
                (обращается к Наврибу)
Тебя…, пронзить? Так сласти мало.
Покорный вид твой наскучил…
Да, время суд вершить настало
В своих дерзаньях докучил…
                Идет сцена:
 (Зург  бьет Навриба по голове тяжелым предметом)
Во век счастливого не стало.
(Добивает жертву, приговаривая)
Являю правду я в аду.
И за достоинство сочту,
Быть палачом плоти скверной.
Владычество вселенной чту.
                Рувим
Вампир идет стезею верной.
А, я читателя склоню
Идти вдали от страсти скверной.
Иной рассказ ему прочту.
Читатель мой горит желаньем,
Услышать следующий рассказ.
Я погружен в свое признанье
С чего начать не знаю сказ.
Великих дел не счесть читатель,
Не все богатство, что блестит…
И в миг хаоса, где предатель,
Убийца в ностальгии мстит…
И голос лжи: - «Дары презрены!»
Другой: - «Ты лжешь презренный раб!»
А страсти в жилах так мгновенны,
Что душат разом сотни жаб.
И разнеслось стихией знамя,
Забыв традиции родства.
Все дальше разгораясь, пламя
Находит новые средства.
Забыв сиянье ярких дней,
Где разум движется во мраке,
Где в страсти обуздать людей,
Не в силах жизнь – рождая в страхе,
В себе судей и палачей.