Иван вдовий сын сказка в стихах

Оригинал находится здесь: http://starboy.name/ivan.html

Иван, вдовий сын
 
Были наши старики
Не то слово – мудрецы.
Дружным, ровным чередом
Гости сели за столом.
Белый старец ус щипает,
Речи мудрые вещает,
Остальные вкруг сидят,
Яства пряные едят
Да речам его внимают,
Про себя на ус мотают.
 
Старец ел, пил – не допил,
Сказку ладно говорил
Про Ивана-молодца,
Удалого пострельца.
Так и мы вослед пойдём –
Сказку вместе поведём.
 
В неком царстве-государстве,
За дремучими лесами
Да за синими морями
Жила бедная вдовица
Да собою молодица.
Был сынок у ней Иван,
Умный был не по летам.
Ладно жили, не тужили,
Да деньжат не накопили.
День за днем у них идёт,
Живы тем, что бог пошлёт.
 
День и ночь трудилась мать –
Надо сына поднимать,
Делать нечего – она
Вышла замуж за купца,
Зная нрав его дурной,
Но, подумав: «Бог с тобой,
Сына надо мне растить,
Надо ж дальше как-то жить!»
 
С первых дней, уж как ни странно,
Невзлюбил купец Ивана:
«То не эдак, то не так,
Да Иван совсем дурак!» –
Так он думал про себя
И решил известь юнца.
 
Как-то раз на торг в дорогу
Снарядил купец подводу,
Да с собой Ивана взял:
«Мол, чтоб парень привыкал,
Дело купчее узнал».
 
Мать Ивана окрестила
Да с порога проводила.
Долго ехали в тиши,
Встали вдруг в лесной глуши.
Мрачен был дремучий лес.
Вот купец с телеги слез,
Весь товар пересчитал:
«Нет коробки, потерял?»
Забранился, раскричался:
«Куда короб подевался?»
На Ивана кнут поднял:
«Да чтоб шут тебя побрал!
Как товар не досмотрел?» –
Только вымолвить успел,
Вмиг всё разом потемнело,
Зашумело, загудело...
И пред ними вдруг старик
Будто из земли возник.
Страшен вид был старика:
Не копна – а голова,
Широченные бока,
Сам, что мрачная гора.
Тут купец к траве приник,
А старик и говорит:
«На, заедок, подавись
Да теперь уж берегись
Мне попасться на глаза –
С плеч слетит твоя глава!»
И на землю короб кинул,
Взором лес вокруг окинул…
Свистнул только в две руки –
И как будто с-под земли
Появился конь лихой,
С гривой дивной, огневой.
Шут Ивана подхватил,
Раз – в седло да и вскочил;
Конь взметнулся над землёй
И помчался как шальной,
Над лесами, над морями,
Над высокими горами...
 
Глядь купец – и нет Ивана,
Всё кругом вдруг тихо стало.
С-под телеги вылезает
Да кафтан свой отряхает:
«Ну, избавился от мук
И Ивана сбавил с рук».
На затылке почесал...
«Цел товар – не пострадал,
Кони тоже тут остались,
Никуда не разбежались;
Можно ехать торговать
Да деньжата прибавлять».
Уложил купец товар
Да поехал на базар.
 
А тем временем Иван
Скачет шустро по полям,
Только свист в ушах стоит.
Вдруг Иван и говорит:
«Шут, коня останови,
Пала шапка с головы!» –
«Да уж где её искать?
Ты пока то говорил,
Проскакали мы вёрст пять!»
 
Долго, коротко ль скакали –
В царство шутово попали.
Смотрит Ваня: видит лес –
Не пролезет там сам бес!
Да поляна перед ним,
Вкруг нее высокий тын.
А шутовые палаты,
Все просторны и богаты.
 
Быстро шут с коня слезал
Да Ивану так сказал:
«Будешь верно мне служить –
Будешь вдоволь есть и пить,
Не послушаешь меня –
То пеняй уж на себя.
Нынче сам всё приготовлю,
Ужин к вечеру сготовлю,
Ты на печку полезай
И сегодня отдыхай.
А к утру уж будь готов:
Напеки-ка пирогов
Да десятка два баранов
Пожирнее заколи,
Всю скотину обряди,
Напои да накорми.
Ладно, всё, теперь ступай
Да с дороги отдыхай».
 
В вечеру шут расторопен
Ужин славный приготовил:
На огне быка зажарил,
Всякой всячины напарил.
Сам зараз всё проглотил
Да ведром вина запил.
И пошел к себе соснуть,
С путь-дороги отдохнуть.
Ваня губы закусил,
Лишь усы вином смочил.
А наутро только встал,
Сделал, шут что наказал.
Шут Ивана похвалил
Да златой кафтан дарил.
Так и стали они жить,
Хлеба вдоволь – что тужить?
 
Шут позвал Ивана раз
Да давал таков наказ:
«Чтоб тебе хозяйство весть,
Знать бы надо, что где есть».
Взял ключи и за собой
Ваню дом смотреть повёл.
По хоромам всюду ходят,
В двери разные заходят.
Смотрит Ваня и дивится,
На добро не наглядится:
Клады с золотом, шелками,
Драгоценными камнями.
Соболя кругом, лисицы,
Горностаи да куницы,
Латы золотом горят,
Сабли острые блестят,
 
В подземелье огнь горит;
Шут Ивану говорит:
«Видишь, дверь там небольшая,
Потаенная, стальная, –
Ты в неё не заходи,
Не ослушайся, смотри!..»
 
Так живёт Иван, не тужит,
Со своей работой дюжит.
Только годик миновался,
Как в дорогу шут собрался
Да Ивану дал наказ:
«За жилищем глаз да глаз!
Вот тебе, Иван, ключи;
Помнишь комнату вдали?..
Коль ослушаешь меня,
С плеч слетит твоя глава!
Шкуру заживо сдеру,
Мясо воронам скормлю, –
Вон, взгляни на частокол,
Там повешу череп твой!»
На коня за раз вспрыгнул,
Через тын перемахнул
Да помчался по приволью,
По широкому раздолью...
 
Ваня справно службу служит,
Год живет – ещё не тужит,
Как второй-то год настал,
Тут Иван и заскучал:
Слово некому сказать,
Жизнь свою пересказать.
Пригорюнился Иван,
Стал не мил златой кафтан,
Да подумал про себя:
«А! Была да не была:
Дай-ка я пойду схожу,
Дверь ту тайну отопру».
Взял ключи, пошел открыл,
В деле том не робок был.
Видит: лестница пред ним,
Мхом поросшая одним...
Он ногой ступает смело,
Не боится, то ли дело?
Входит в хладную темницу,
Будто в тайную гробницу:
Стены каменны кругом,
Все покрыты белым льдом...
Ваня факелом светит –
Пламя трепетно бежит,
Все в округе освещает,
На ветру дрожит, мерцает...
Стал Иван да и глядит:
Конь в цепях пред ним стоит,
Отощал – лишь кожа, кости,
Словно мёртвый на погосте.
Пожалел Иван коня,
Дал воды ему, пшена.
Так три дня к нему ходил,
Пить давал, чесал, кормил.
На четвёртый день идёт,
Сена свежего несёт.
Пламя яркое горит.
Вдруг конь сам и говорит:
«Вижу – добрый человек,
Не забуду я вовек,
Что ослушался шута
Да от смерти спас меня.
Что ж, еще недели три
Ты пои меня пои, корми, –
Силы надо мне набраться,
В росах свежих покататься.
И тогда-то я в свою
Силу прежнюю войду».
 
Всё исполнил Ваня славно,
За конём ходил исправно.
 
Вот однажды поутру
На постой идёт к коню.
Диву дивному дивится –
На коня не наглядится:
Бодрый, прыткий и лихой,
Конь здоровьем налитой.
Кожа гладкая лоснится
Да копытце серебрится.
«Ну, Иван, давай садись
Да покрепче уж держись!»
Конь-то рослый был такой,
Что Иван хоть удалой,
Да с трудом в седло забрался,
Тут же конь вовсю помчался...
 
Вдруг темно кругом все стало...
Зашумело, завизжало –
Шут, как туча, появился –
Мраком белый свет покрылся.
Плетью шёлковой взмахнул,
Громко в воздухе щелкнул...
«Не послушался меня,
Так пеняй же на себя!»
Да Ивана как ударил,
Так что тот на целый сажень
Пролетел да так и сел...
«Будешь жить – твое то счастье,
Коли нет – твое несчастье!»
А затем коня догнал
Да наотмашь плетью дал –
И давай его лупить:
«Выбью душу, волчья сыть!..»
 
Шут коня до смерти бил
Да в темницу вновь закрыл,
Ноги к полу приковал,
Ноздри к матице прижал.
«Потомишься век в неволе,
Покоришься моей воле!»
 
Не прошло с того и дня,
Как пришёл Иван в себя.
На Ивана шут глядит
Да ему и говорит:
«Жив? Ну ладно, отправляйся,
За работу принимайся!»
 
День проходит и другой,
Видит шут – посланник злой:
Ворон чёрный прилетел,
На забор высокий сел.
«Видно, Змию стало худо,
Выручать мне надо друга».
Шут собрался быстро, враз,
Вновь Ивану дал наказ:
«Ну, теперь смотри же ты!
Коли вновь, опять меня
Не послушаешь, тогда
Не сносить тебе главы!» –
Так сказал и ускакал...
 
Тут Иван недолго ждал.
«Будь что будет – а пойду,
Друга всё же навещу!»
В подземелие спустился
(Снова парень провинился!).
Путы быстро развязал.
Конь Ивана увидал,
Головой в ответ мотнул,
Гривой огненной тряхнул:
«Ох, не чаял я тебя,
Ваня, снова увидать,
Ведь ослушался шута –
Смерти нам не миновать!
Ты годами хоть и мал,
Да смотрю, зато удал.
Нынче надо поспешить,
Скоро шут уж должен быть.
Ты сходи-ка в кладовую,
Принеси златую сбрую...»
 
Время шло. Иван пустой.
«Что случилось-то с тобой?
Ох, Иван, забыл же я –
Мало силы у тебя!
Сбруя та пудов-то сто,
Где тебе снести её!
Ладно, это не беда:
В светлу горницу сходи,
Там на полке есть вода.
Поднимись, кувшин возьми
Да три раза отхлебни,
Сделай ровно три глотка,
Чтоб снести я мог тебя.
Там плотенце, гребешок,
Мыло – всё клади в мешок.
Сбегай также в дивный сад,
Чудо где плоды висят.
Те плоды-то не простые –
Наливные, золотые;
За ночь древа вырастают,
На другой день зацветают,
А на третий день как есть
Можно яблоки уж есть.
Рядом с яблоней ветвистой
Там колодец есть тенистый:
Ключ прохладный, не простой,
С чистой влагою, живой.
Зачерпни оттуда ты
Пару ковшиков воды
Да скорее поспешай,
Даром время не теряй!
Чую, шут в обратный путь
Верно хочет повернуть».

Ваня в горницу сходил,
Из кувшина пригубил,
Сделал ровно три глотка –
По велению коня:
Чует силу неземную,
Богатырскую, стальную.
Полотенце, гребешок,
Мыло - всё сложил в мешок.
В сад чудесный побежал,
Ключ тенистый отыскал,
Зачерпнул живой воды –
Как увидел вдруг плоды,
Так подумал про себя:
«Эх, была да не была –
Золотых плодов нарву,
Людям счастье подарю!»
 
Вот Иван плодов нарвал,
Ключевой воды набрал
Да назад скорей спешит,
По тропиночке бежит...
 
Вновь ему конь говорит:
«Слышу топот, слышу стук –
Скоро будет здесь уж шут.
Ты, Иван, возьми заступ,
Под копытами копай,
Что там видишь? Прспешай!» –
«Вижу, золото кипит,
Струйкой быстрою шумит!» –
«Руки в злато опусти
Да по локоть золоти...
Теперь спереди зайди
Да еще разок копни...
Что там видишь? Поспеши!» –
«Вижу, серебро кипит,
Струйкой быстрою бежит!» –
«Ноги в ключ сей опусти,
По колено серебри!
Да скорей, не мельтеши,
Шут проехал полпути!..
Всё, Иван, поторопись,
На меня быстрей садись;
Станет шут нас настигать,
Стрелы огненны метать,
Ты не мешкай, не зевай,
Гребень за спину бросай!»
 
И они, как на духу,
Почитая старину,
С краем здешним попрощались
Да в дорогу-путь помчались...
 
Шут подъехал ко двору,
Ждал-пождал свого слугу.
Нет Ивана, не видать.
«Эх! Опять посмел удрать?
Ну да ладно, догоню,
Живу кожу с них спущу!..»
 
Наклонился он к коню:
«Что? Догоним их иль нет?»
Конь мотнул главой в ответ:
«Ох!.. Хозяин, не к добру,
Сердцем чую я беду».
Шут на это осерчал,
Плётку страшную поднял:
«Как посмел меня стращать?
Вздумал как бедой пугать?
Что молотишь, волчья сыть?» –
И давай наотмашь бить,
Плёткой жёсткою хлестать,
Кожу в мясо рассекать...
 
Шут сбежавших догоняет,
Стрелы огненны метает...
«Стойте! Заживо сожгу,
Прах по ветру разнесу!»
Но Иван недолго ждал,
Гребень за спину кидал...
Вмиг за Ваниной спиной
Лес поднялся сплошь стеной.
Шут туда, сюда подъехал –
Нет дороги, нет пути,
Через лес тот не пройти.
«Эх!..» – коня поворотил,
К дому быстро припустил.
Взял топор, оборотился,
За Иваном вновь пустился.
Только к лесу подъезжал,
Лес дремучий задрожал...
Стал деревья шут рубить,
Непролазный лес валить,
Пенья начал корчевать,
Путь-дорогу прорубать...
Долго, коротко ль старался,
Наконец сквозь лес прорвался
И Ивана настигает,
Стрелы огненны метает...
«Не уйти вам от меня,
Уж пеняйте на себя!»
 
Пуще ветра шут летит,
Конь Ивану вновь кричит:
«Ваня, доле не зевай,
Мыло за спину бросай!»
На скаку Иван ловчился,
Извернулся, уклонился,
Мыло бросил за себя –
Вмиг огромная гора
Поднялась под небеса.
Шут подъехал к той горе –
Не проехать там нигде.
«Надо вновь домой скакать,
Кирки да мотыги брать».
Что ж, коня поворотил,
Пуще прежнего пустил.
Через час оборотился,
С инструментом воротился.
Начал гору бить, дробить,
Камни кирками рубить.
Гром разнёсся по горам,
Гул – по трепетным лесам,
Так, что звери полегли,
Птицы все кругом мертвы.
День до вечера рубил,
Путь в горе себе пробил,
Пуще прежнего озлился,
Конь его под ним забился,
Удила грызет, кусает;
Плетью шут коня стегает...
«Ну, пошел, мешок с травой,
Что ты медлишь подо мной!»
 
Вновь Ивана настигает,
Стрелы огненны метает,
Пуще прежнего палит –
Платье Ванино горит.
Да и конь-то обгорел
От шутовых страшных стрел.
 
Шут стрелою в поле мчит;
Вновь Ивану конь кричит:
«Ох, Иван, уже давай,
Полотенце доставай
Да скорей его бросай,
Ну, не мешкай! Поспешай!»
Как Иван то услыхал,
Только мостик на столбах
Во весь дух, что был в их теле,
Быстрым скачем пролетели,
Полотенце за собой... бросил –
Огненной волной
Стала речка за спиной.
Шут подъехал. Огонь пышет,
Пламя жаром кругом дышит.
Плетью шут коня стегнул –
Конь что духу есть скакнул...
Да до края не достал,
В реку огненную пал...

А Иван с конем летели,
Обереулись, посмотрели:
Нет погони, шут отстал.
Видно ад его прибрал.
Конь загнался на пути –
Стали рядом у реки.
И Иван коня поил,
Разнуздал да отпустил.
Сам прилёг, к дубку примкнул,
Богатырским сном заснул.
 
Долго, коротко ли спал.
Отдохнув, конь прискакал:
«Полно, Ваня, прохлаждаться,
Уж пора за дело браться!
А покуда ты меня
Отпусти гулять в поля –
Буду мирно я пастись,
Ну, а коли что случись,
Коли быть какой беде,
Помогу всегда тебе.
Выйди в поле ты тогда,
Свистни так, чтобы трава
Вся в округе полегла:
«Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной,
Как лист перед травой!»
Только то услышу я,
Буду вмиг подле тебя!» –
Так сказал да ускакал...
 
Призадумался Иван:
Погорел его кафтан.
Делать что, куда податься,
Как же людям показаться?..
Видит пастбище волов:
Стадо бродит вдоль брегов.
Ваня тихо подокрался,
Меж кустарников пробрался
Да как тигр вдруг прыгнёт,
За рога вола возьмёт
Да о землю как ударит –
Туша с кожи вылетает...
 
И Ванюша-богатырь
Кожей той себя накрыл,
Взял в мешке плоды златые,
Спелым соком налитые,
И куда, не зная сам,
По холмам да по лесам
Тихой сумрачной порой
Пошагал своей стезёй...
 
Долго, коротко ли шёл –
К граду дивному пришёл.
Видит, там у самых врат
Люди толпятся, стоят
Вкруг посланника царя,
Речи слушают гонца.
Тот ведет такие речи:
Будто есть на белом свете
Чудо-яблоки златые,
Спелым соком налитые:
За день древа вырастают,
На второй день зацветают,
А на третий день как есть
Можно яблоки уж есть.
Кто готов царя утешить,
Чудом сим его потешить?
Люди слушают, стоят,
Ничего не говорят.
А Иван уже и судит:
«А? Чем чёрт у нас не шутит?
Дай-ка счастья попытаю,
Подойду и всё узнаю!»
Из толпы вперёд выходит
Да к гонцу царя подходит:
«Я готов исполнить дело», –
Говорит ему он смело.
Тот стоит, глядит, дивится:
«Что за небыль-небылица?
То не зверь, не человек –
Не видал таких вовек!»
И давай над ним смеяться
Да с народом потешаться:
«Тебе б пугалом стоять
Да ворон, сорок гонять,
А не то чтоб сад садить!..
Ладно, завтра, так и быть,
В полдень точно приходи,
Сад чудесный насади».
 
Ночь Иван провёл в лесу,
Спал на мягком хворосту.
 
Утро. Стелется туман
По полям да по холмам...
Ваня рано встал, размялся
Да росою умывался.
И, как велено ему,
Он явился ко дворцу.
Там народ уже собрался
И царя лишь дожидался.
Долго, коротко ли ждали,
Шапки все, стоя, измяли...
Наконец выходит царь,
Стороны той государь.
На людей поверх глядит,
Речь такую говорит:
«Кто меня готов потешить,
Царя-батюшку утешить:
Сад чудесный насадить
Да в три дня его взрастить?
Слово царское даю:
Я по-царски одарю!»
Люди шапки перемяли,
Меж собою толковали…
И один из них выходит,
Царю кланяется, молвит:
«Много видел на веку,
Сорок лет сады ращу,
Но такого не видал
Да и вовсе не слыхал,
Чтобы сад лишь насадили –
Так в три дня его взрастили.
Чуда вовсе нет такого!
А коль сроку дашь три года,
То готов я сад садить
Да плодами угостить».
Вдруг другой смельчак выходит,
К царю-батюшке подходит,
Просит сроку только год –
Мол, управлюсь в этот срок.
Тут Иван выходит смело,
Говорит такое дело:
«Я готов сад насадить
Да в три дня его взрастить!»
Царь глядит, тому дивится:
«Что за чудо-небылица?»
Да подумал про себя:
«А, была да не была!»
На затылке почесал
Да Ивану так сказал:
«Ладно, раз за дело взялся,
То смотри – не отпирайся!
Коли яблоки в три дня
Не поспеют у тебя,
То пеняй уж на себя –
Вмиг слетит твоя глава.
Ну, а коли все исполнишь,
То проси, чего захочешь!»
Ваня молча всё стоял –
Слушал да на ус мотал.
Смел лишь место попросить,
Где деревья посадить.
 
Ночь настала. В поле тихо,
Не слыхать дневного лиха.
Звезды светят в темноте,
Месяц ходит в вышине…
Вышел Ваня в чисто поле,
Во широкое раздолье.
Свистнул так, что вся трава
Враз в округе полегла:
«Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной,
Как лист перед травой!»
Только высвистнуть сумел,
Оглянуться не успел –
Конь бежит - земля дрожит,
Пар с ноздрей коня валит,
Грива огненно виётся,
Будто вихрь, конь несётся.
Вот к Ивану подскакал
Да как вкопанный и стал.
«Что, Иван, меня ты звал?»
А Иван и отвечал:
«Взялся сад я насадить
Да в три дня его взрастить». –
«Ладно, Ваня, то не дело –
Дело будет впереди.
На меня садись-ка смело
Да вперед у ног гляди.
Там, где я ступлю копытцем,
Выйдет чистая водица.
Плод златой туда кидай
Да землицей присыпай».
 
Месяц ясный в небе ходит,
На поля, на тёмный лес
Свет-сияние наводит,
Смотрит холодно с небес.
Ходит конь, копытом ступит –
Там вода на свет проступит,
Ваня яблоко положит
Да земелькою приложит.
 
Так всю ночь они ходили,
Сад чудесный насадили.
А наутро Ваня встал –
Поле вовсе не узнал:
Прямо с утренней зари
Деревца там проросли,
А под вечер зацвели.
Через день уже плоды
Спелым соком налиты.
Солнце яблоки златит,
Аромат кругом стоит,
Что ни в сказке рассказать,
Ни пером здесь описать.
 
Ваня целый день трудился,
Рядом с садом находился,
Поливал его, стерёг,
Подустал да и прилёг...
Тут Ивана мы оставим,
На царя наш взор направим.
Царь в то время на печи
Кушал мирно калачи,
Молоком их запивал,
Да о том никто не знал.
 
Долго жил на свете царь,
Стороны той государь,
Дочерей имел хороших,
Домовитых и пригожих:
Три девицы молодые,
А красавицы какие –
То одно лишь загляденье,
Не то слово – наслажденье!
Нраву доброго такого
Не сыскать нигде другого.
Всё по дому прибирали,
Пряжу солнечную пряли,
Царь любил их боле всех –
Даже маленьких утех.
 
Вот меньшая-то сестрица,
Чудо-девица девица,
Сёстрам старшим говорит,
Будто реченька журчит:
«Вы пойдемте со мной в сад
Побродить да погулять,
Спелых яблочек собрать».
Ей сестрицы отвечали:
«Ох ты невидаль какая!
Что мы, яблок не видали?..»
Но настаивать не стали –
Дружно в сад пошли гулять,
Спелых яблочек набрать.
 
А как сад-то увидали,
То тут сразу вопрошали:
«Кто садовник-то чудесный,
Что взрастил сей сад прелестный?
Хоть взглянуть бы на него», –
Ходят ищут – никого.

Вдруг под деревом глядят,
В то поверить не хотят:
То ли чудище какое
Непонятное, лесное;
То ли страшный человек,
Что не видели вовек.
И одна из них сестра,
Та, что старше всех была,
К древу ближе подошла,
Поглядела: «Что такое?
То страшилище лесное!» –
Отвернувшись, так сказала
И сестриц скорей позвала.
Тут и средняя сестрица,
Ясноока, белолица,
Подошла и посмотрела
Да от страха обомлела:
«Да не может быть такого,
Чтобы чудище лесное
Сад чудесный насадило
Да в три дня его взрастило!»
 
«Ой вы, милые сестрицы!–
Третья молвила девица, –
Можно тоже я схожу,
Кто лежит там, погляжу?
Далеко вы не ходите
Да за мною приглядите!»
К древу тихо подошла,
Сердцем добрым замерла.
Смотрит: молодец лежит,
На траве спокойно спит,
Да красавиц-то какой,
Сокол ясный, удалой:
Руки по локоть златые,
Силой мужа налитые,
Ноги в чистом серебре,
Дремлет витязь на земле.
Сердце девицы забилось,
Кровью алою налилось.
 
Свет Наташенька моя,
Сердце, юная душа,
Перстенёк с руки снимает
И на палец надевает
Робко витязю младому
Да красавцу удалому.
Его шкурой накрывает,
Пусть он спит – о том не знает!
Отнимает тихо длани...
И сама быстрее лани
На сестрицын зов спешит,
По сырой траве бежит...
 
Ей сестрицы говорят,
За отсутствие корят:
«Ну чего нашла ты в нём,
В этом чудище лесном?»
А Наталья им в ответ:
«Это добрый человек.
Вы почто его браните
Да за что его хулите?
Он вам радость подарил,
Сад чудесный насадил!»
 
В это время царь встаёт
Да к окну, что в сад ведёт,
Подошёл, глядит – дивится,
(Эка невидаль случится!)
Аромат в окно струится...
Да плоды кругом златые
Спелым соком налитые.
Зависть тут взяла царя
И подумал про себя:
«Слово он своё сдержал,
Сделал всё, как обещал!
Что же, будет чем гордиться,
Чем назавтра похвалиться.
Будут завтра к нам дворяне,
Именитые бояре,
Дочкам будет выбор тут,
Может, суженых найдут».
Царь подумал, постоял,
На затылке почесал...
 
Вот назавтра день настал.
Гости съехались, сидят,
Яства разные едят,
Брагу, пиво ковшом пьют,
Меж собой дела ведут.

В это время Ваня встал
Да колечко увидал,
И колечко не простое –
То колечко именное.
Ваня имя прочитал
Да потом всё повторял:
«Вот как девицу зовут –
Хоть бы раз один взглянуть!»
 
Пораздумал, вровень встал,
Золотых плодов нарвал
И явился во дворец
Добрый витязь-молодец.
Как во горницу вошёл –
Тут-то запах и пошёл...
Пряный, сладкий аромат –
Будто в горнице той сад!
 
Царь корзинку принимает
И на яблоки глядит,
Ясных глаз не отрывает,
(Лишь плоды перебирает),
Всё дивится да молчит...
Тут очнулся наконец:
«Ну, спасибо, молодец!
Славно ты меня потешил,
Царя-батюшку утешил».
 
А покуда царь вздыхал
Да о жизни толковал,
Стали дочери ходить,
Вина, яства подносить
Да гостям их подавать,
Женихов себе искать.
Старшей нужен королевич,
Средней - молодой царевич,
А меньшая раз прошла,
Всех по кругу обошла,
На Ивана лишь глядит
И ему вдруг говорит:
«Коли люба я тебе,
Будь, Иван, супругом мне!» –
Так сказав, ему она
Чашу зелена вина,
Поклонившись, подаёт...
Да затем к царю идёт.
 
Ваня смотрит, сердцем млеет,
На щеках румянец рдеет:
Та по нраву ему дива –
И добра, неприхотлива!
Глазки скромно опускает,
Со стыдом на всех взирает.
 
Гости дивные слова,
Что Натальенька рекла,
Поперхнувшись, услыхали –
Пить и есть вдруг перестали,
За столами вкруг сидят,
На царевну лишь глядят...
Царь-то тут и обомлел,
На мгновенье онемел.
Да вскочил из-за стола –
Не по нраву те слова,
Что Натальенька рекла!
На Ивана закричал:
«Да чтоб чёрт тебя побрал!
Как ты смел, такой наглец,
И под царский-то венец!..
Что удумал-то, дурак,
Ума-разума никак
Ты лишился под конец?!»
А Иван ему в ответ:
«Вспомни, царь, своё ты слово,
На слуху то у народа:
Коли сад я насажу
Да в три дня его взращу,
То, чего хочу, прошу!»
Царь взбесился, обозлился,
Кулаком по столу: бах!..
«Ты, Иван, совсем дурак!
Али сроду вовсе так?
Не бывать вовек такому!..»
А Иван-то по-простому:
«Ты отдай Наталью мне,
Слово я даю тебе:
Буду я её любить,
Будем вместе дружно жить!»
Тут царевна подошла,
Отцу, матушке рекла:
«Мне не люб никто другой –
Только Ваня дорогой!»
Царь на это осерчал –
Да в сердцах так и сказал:
«Дочка, ты была любима,
Ныне стала мне не мила!..
Коли выбрала Ивана,
Нерадивого болвана,
Вон из царства моего,
Чтобы духу я его
Не видал и не слыхал!» –
Да руками замахал...
 
На отцовские угрозы
Тут царица – прямо в слёзы:
«Ну, нам дочка удружила,
Не спасаёт нас и могила
От такого-то позору!
Стыд какой людскому взору!»
И всё плакала, стонала,
Со слезами причитала.
Но, вздохнув, царю сказала:
«Царь наш родный государь!
Ты смени свой гнев на милость,
Не карай за то невинность;
Хоть и дура наша дочь,
Да всё ж родная-то кровь!
Не гони ты их из царства,
Из родного государства,
Пусть живут вдали себе
Да не кажутся тебе!
Буду знать я день от дня,
Хоть жива ли дочь моя,
Всё спокойней для меня!»
 
Вняв царицыным мольбам,
Царь сказал: «Ну, будет вам!
За дворцом дремучий лес,
Там одна избёнка есть,
Пусть туда себе идут
И в избёнке той живут,
Да чтоб я их не видал
И во граде не встречал!»
 
Только выгнал молодых,
За порог спровадив их,
Сразу свадьбу учинил,
Столованье-пир пустил:
Старших дочек выдавал,
В гости всю родню сзывал.
Да и праздничный народ
Веселился у ворот.
 
На гулянье все сидели
За столами, пили, ели.
Там дубовые столы –
Всё резные образцы.
Гости только поспевают,
Яства пивом запивают.
Гусли звонкие бренчат –
Танцевать и петь велят.
А как гости-то встают,
В хороводы в круг идут
И перстнями-то щелкают,
И плечами пожимают,
Каблучками об пол бьют,
Песни дружные поют.
Вот так праздник, вот так диво!
Вот так славное гульбиво!
Удались на славу свадьбы –
Рады были нынче сватьи.
 
Королевич да царевич
В теремах златых живут,
Дни в пирах у них идут.
Любят жён своих, ласкают;
Ни беды, ни слёз не знают.
А Иван избушку справил,
Залатал, законопатил.
Там с Натальенкой живёт –
Живы тем, что Бог пошлёт.

Вот не ждали, не гадали,
Жили – век беды не знали,
Скачет издали гонец
И везёт печальну весть:
Войско тучею идёт,
Царь Гвидон его ведёт.
Сёл уж много попалил,
Головнёю покатил.
Всех побил, повоевал,
Жён, детей в полон забрал.
Царь ни жив ни мертв тут стал
Да с печи чуть не упал.
Но, опомнившись, встаёт
И бояр к себе зовёт
Да корону поправляет,
Брови хмурит, не зевает.
 
Уж бояре тут как тут:
К царю-батюшке идут,
До земли дают поклон...
«Ох, бояре! Карл Гвидон
Войско тёмное ведёт,
Города, селенья жжёт.
Собирайте дружно рать –
Нашу землю защищать!»
И прекрасный королевич
Да его сосед царевич
На войну в поход собрались,
Силой знатной похвалялись:
Вражье войско разобьём
И Гвидона закуём.

Только весть как разнесли –
Стал народ со всей земли.
Славных витязей созвали,
Войско мощное собрали.
И отправились в поход
Ратной силой на врагов.
 
Царь стал тоже собираться,
В путь-дорогу снаряжаться...
 
Вот подъехал он к степи,
Встал на горочке вдали.
Всё кругом черным-чёрно –
Будто сажей занесло.
Сердце страх как замирает,
А что делать-то – не знает.
Видит: витязь удалой,
Да такой собой лихой,
Ездит, силой похваляется,
Над войсками насмехается,
Поединщиков зовеёт –
Ни кто вызов не берёт.
А царевич, королевич
По кустам сидят, дрожат,
Выйти биться не хотят.
Войско бросили на поле,
Предоставив общей воле.
 
До Ивана весть дошла,
Что беда войной пришла.
Вышел он во чисто поле,
Во широкое раздолье,
Гаркнул голосом горлистым,
Засвистал могучим свистом:
«Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной,
Как лист перед травой!»
Только высвистнуть сумел,
Оглянуться не успел –
Конь бежит - земля дрожит;
Пар с ноздрей коня валит,
Грива огненно виётся,
Будто вихрь, конь несётся.
Вот к Ивану подскакал
Да как вкопанный и встал.
 
Стал Иван коня седлать,
В бой кровавый снаряжать:
Сбрую тяжкую несёт,
Плотно потники кладёт;
А наверх седло казачье,
Из боев степных горячье;
Вот подпруги затянул,
Пряжки крепко застегнул.
Всё не только для басы,
Для лихой, смотри, красы:
Ведь булат в бою не гнётся,
Кожа крепкая не рвётся,
Злато яро-красно рдеет –
От воды не заржавеет.
 
На коня Иван вспрыгнул –
Гривой конь в ответ тряхнул
И помчался к ратям в поле
На широкое приволье.
Подъезжают к полю, глядь –
Перед ними тёмна рать
Да несметная какая –
Не видать конца и края!
Будто тучи грозовые,
Орды дикие лесные,
Грозно супротив глядят,
Смертью страшною грозят.
 
В поле ездит богатырь...
Крикнул Ваня что есть сил –
И деревья полегли
Прямо до сырой земли...
Ворог только рассмеялся:
«Ты такой откуда взялся?
На одну ладонь кладу –
Да другой тебя прибью –
И останется лишь грязь –
Плакать горько будет мать.
Но Иван в ответ смолчал,
Вихрем прямо поскакал,
Грозно палицу схватил,
На лету перехватил...
И сошлись богатыри –
Будто в поле две скалы.
Ворог палицей махал
Да по Вани не попал.
Ваня палицей ударил –
Прямо в голову направил,
Выбив враз богатыря
С богатырского коня.
Наземь враг могучий пал
И уже с земли не встал.
Грудью тяжко воздохнул
И навечным сном заснул.
 
Как увидела орда
Гибель тьмы-богатыря –
Побежала по кустам,
По холмам да по лесам.
А царевич, королевич
Из укрытий выбегали,
Войско вражье догоняли;
Вровень гордо распрямились,
Лишь на это и сгодились.
 
А Иван поворотился,
В путь обратный устремился.
Царь Ивана увидал
Да вдогонку прокричал:
«Как зовут тебя, ты чей,
Будешь сам каких кровей?»
Но Иван в ответ смолчал,
Быстро мимо проскакал.
 
Мимо Ваня лишь проехал,
Острый глаз царя приметил,
Что у того молодца,
Удалого пострельца,
Руки по локоть злачёны,
Ноги до колен сребрёны.
 
Прискакал Иван во поле,
Во широкое раздолье,
Разнуздал свого коня,
Латы скоро снял с себя,
Отпустил коня гулять,
Сам пошел домой поспать.
Только дома очутился –
Лег на печку, завалился,
Там пригрелся, задремал,
Будто вовсе не слезал.
 
По прошествии трёх дней,
Воротилась рать с полей.
Стали дружно пировать
За победу пить-гулять.
Посылал Иван жену:
«Ты сходи на пир к царю,
Попроси хоть для меня
Чарку зелена вина
Да свиной окорочок –
На закуску будет впрок».
Вот, незванна и нежданна,
Ко двору пришла Наталья.
Царю низко поклонилась,
Перед всеми извинилась.
Для Ивана-молодца
Просит зелена вина
Да свиной окорочок,
Небольшой совсем кусок.
Засмеявшись, царь сказал:
«Весь народ когда стоял,
Землю нашу защищал,
Твой Иван спокойно спал.
А теперь решил он встать,
За победу пировать!»
А Натальенька просить –
Пуще тем царя гневить:
«Ради праздника-то, царь,
Наш родимый государь!.."
Царь махнул в ответ рукой:
«Ладно, будет, бог с тобой!
Опосля гостей остатки
Для Ивана будут сладки». –
Да... Отцовы речи те
Ей пришлись не по душе,
И Наталья, поклонившись,
Говорит царю, смутившись:
«Вон зятья твои сидят,
За победу пьют, едят...
Слух народа полон слов:
Говорят, из-за кустов
Поединщиков видали
Да сраженье наблюдали.
Ах, отец, нам не под стать
Их остатки доедать!»
Повернулась и ушла...
 
Тут-то вновь беда пришла.
Вновь Гвидон идёт войной,
Возглавляя бранный строй.
С ним Росланий-богатырь,
Воплощенье вражьих сил.
Грозный витязь говорит:
Никого не пощадит.
Тот убитый богатырь
Братом родным ему был.
 
Царь ни жив ни мертв – застыл,
Весь затрясся, задрожал,
В мыслях царство потерял.
А зятья-то во хмелю
Похваляются царю:
«Войско вражье разобьём
Да Гвидона приведём».
 
Вновь собрали рать, полки
Да со всей родной земли.
И опять идут в поход
Ратной силой на врагов.
Царь от страха занемог,
На печи пошёл прилег...
 
Во широкой во степи
Меж собой сошлись полки,
Разгорелся страшный бой,
Бьются час один, второй.
А царевич, королевич,
Увидав богатыря
Во главе полков врага,
По кустам опять сидят,
На сраженье лишь глядят.
 
Как Иван про то узнал,
Что народ войною стал,
Вышел он во чисто поле,
Во широкое раздолье,
Гаркнул голосом горлистым,
Свистнул молодецким свистом:
«Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной,
Как лист перед травой!»
Только высвистнуть сумел,
Оглянуться не успел –
Конь бежит – земля дрожит,
Пар с ноздрей коня валит,
Грива огненно виётся,
Будто вихрь, конь несётся.
Вот к Ивану подскакал
Да как вкопанный и встал.

Стал Иван коня седлать,
В бой кровавый снаряжать:
Сбрую тяжкую несёт,
Плотно потники кладёт;
А наверх седло казачье,
Из боев степных горячье;
Вот подпруги затянул,
Пряжки крепко застегнул.
Всё не только для басы,
Для лихой, смотри, красы:
Ведь булат в бою не гнётся,
Кожа крепкая не рвётся,
Злато яро-красно рдеет –
От воды не заржавеет.
 
На коня Иван вспрыгнул –
Гривой конь в ответ тряхнул
И помчался к ратям в поле
На широкое приволье.
Налетел на войско он –
Будто грянул божий гром,
Стал Гвидона войско бить,
Словно травушку косить!
Увидал Росланий Ваню
Да к нему коня направил...
 
То ли небыль, то ли быль –
Едет в поле богатырь,
Конь его идёт, храпит,
Под конём земля дрожит...
Где конь ступит-то ногой –
Ямка полнится водой...
 
И сошлись богатыри,
Будто в поле две копны,
Меж собою ударялись,
Только копья поломались.
И Росланий вынул меч
Да давай Ивана сечь...
Но Иван недолго ждал:
Меч из ножен доставал,
От удара уклонился,
Повернулся, изловчился –
Супротивника хватил,
Вдоль на части разрубил…
И Росланий из седла
Пал, что сенная копна...
 
И Гвидоновы войска,
Видя смерть богатыря,
Копья и мечи бросали,
С поля боя побежали...
А царевич, королевич
Из кустов повылезали,
Вражье войско догоняли.
 
А Иван поворотил,
К дому вольно припустил.
Прискакал во чисто поле,
Во широкое раздолье.
Гладя, разнуздал  коня,
Латы скоро снял с себя,
Отпустил коня гулять,
Сам домой пошёл поспать.
Только дома очутился –
Лёг на печку завалился...
 
В дом Наталья прибежала,
Как Ивана увидала:
«Ох, Иван, тебя опять
Не могла нигде сыскать!
Где же ты, Иван, ходил,
Пока люд Гвидона бил?
Что же делать? Как же быть?
Как с народом дальше жить?
Уж не знаю от стыда
Людям как смотреть в глаза!»
И царевна плакать стала
Слёзы с глазок вытирала...
А Иван в ответ молчит,
Ничего не говорит.
 
Вот с победой день спустя
Возвращаются войска.
Дружно с песнями идут,
В барабаны звонко бьют.
Все во граде их встречают,
Шапки с криками «Ура!»
В небо радостно кидают...
А царевич, королевич
Как царя-то увидали,
Все ему порассказали:
Как они Гвидона гнали.
Царь их щедро наградил
Да про войско не забыл.
Из глубоких погребов,
Царских, дивных закромов
Бочки повелел достать,
Воинов щедро угощать,
Повелел церквям звонить
Да всем пушечкам палить.
Закатили знатный пир...
 
Но недолго правил мир.
Вновь Гвидон идёт войной,
Возглавляя вражий строй.
С ним побитых старший брат,
Больно на руку уж хват.
Будто грозный великан,
На коне сидит Салтан –
Чудо-витязь, богатырь,
Про то сказка молвит быль, –
Не сыскать ему нигде
Равных силой на земле.
На границе всех побил;
Жён, детей в плен захватил.
Сам царю даёт наказ,
Чтобы выдал дань за раз
И на сотню лет вперёд
(Тяжек тот царю оброк!),
Да деньгами заплатил.
И наездника лихого,
Молодого, удалого,
Что двух братьев победил,
С головою выдал им.
 
Царь ни жив, ни мертв – застыл.
Снова созывал бояр,
Думу и совет держал.
Встал царевич, говорит,
Да не молвит, а велит:
«Чтоб войны нам избежать,
Надо молодца поймать!»
Королевич вслед встаёт
Да такую речь ведёт:
«Чтоб спокойно, мирно жить,
Дань нам надо уплатить.
Деньги мы с крестьян возьмём
Да посадских оберём,
Так что царская казна
Будет целенька-цела».
 
Царю-батюшке, боярам,
Речи те пришлись по нравам.
Так они и порешили,
А Гвидону сообщили:
«Того витязя найдём
Да Салтану приведём.
Дань заплатим, как велели,
Сроку просим три недели».
 
Вспомнил царь тут про примету,
Что себе взял на замету,
И призвал скорей гонцов,
Быстроногих удальцов.
Да им с глазу-то на глаз
Он давал такой наказ:
«Приведите мне того,
Углядите у кого:
Руки по локоть злачёны,
Ноги до колен сребрёны.
Того молодца вяжите
Да с народа дань берите».
И во все края, концы
Полетели те гонцы
Царску волю исполнять,
Дань с народа собирать.
 
Как Натальенька узнала,
Про примету услыхала,
Тут-то сразу поняла:
К мужу вовсе неправа.
Это он врагов побил,
Супостатов победил.
На душе ей отлегло,
Стало радостно, легко,
А как вспомнила про то,
Что велят поймать его,
Прямиком домой помчалась,
Прибежала, запыхалась...
Мужа сразу обнимать,
Умолять да целовать:
«Ой, обидела тебя,
То была моя вина;
Бабу глупую прости,
Строг не будь да не суди!
Знаю, Ваня, ты там был,
Чужеземцев победил.
Но беда тебе грозит:
Царь поймать тебя велит,
Крепко-накрепко вязать
Да Салтану передать».
 
А Иван её обнял
Да спокойно отвечал:
«Ах ты, женушка моя,
Схоронись скорей куда,
Кабы слуги-то царя
Не нагрянули сюда.
Не печалься, оставайся,
Скоро мужа дожидайся.
Я Гвидона не страшусь,
Слуг царевых не боюсь.
Перво-наперво мне надо
Проучить грозу-Салтана:
Чтоб запомнили враги –
Наши дани каковы!»
 
Вышел он во чисто поле,
Во широкое раздолье,
Гаркнул голосом горлистым,
Свистнул богатырским свистом:
«Сивка-бурка, вещая каурка,
Стань передо мной,
Как лист перед травой!»
Только высвистнуть сумел,
Оглянуться не успел –
Конь бежит - земля дрожит,
Пар с ноздрей коня валит,
Грива огненно виётся,
Будто вихрь, конь несётся.
Вот к Ивану подскакал
Да как вкопанный и встал.
 
А Иван ему сказал:
«Конь мой – конюшка родной,
С буйной сивой головой,
Что же чуешь нынче ты?
Вновь грозятся нам враги
Земли наши покорить,
Всех людишек полонить!»
Конь главой в ответ мотнул,
Гривой огненной тряхнул,
Как подумал так сказал:
«Ветра нет, кругом всё тихо –
Не к добру: знать, будет лихо!
Заяц путь нам пересёк
Да прямком в кусты побёг.
Той приметы я страшусь,
За тебя, Иван, боюсь, –
Чую, наша кровь прольётся!..» –
«Ладно, там уж как придётся! –
Говорит коню Иван, –
Чем платить Гвидону дань
Да с таким позором жить, –
Лучше вовсе мёртвым быть!»
Быстро сивку оседлал,
В стольный город поскакал...
 
Едет всех людей сзывает,
Ополченье поднимает:
«Кто готов за честь стоять,
Кровь за землю проливать!»
И на клич тот отозвались,
Люди вольные поднялись.
Словно волны в синем море,
Катят бурно на просторе...
 
Так три дня Иван скакал,
Всех людишек поднимал.
И такая рать-то встала,
Что земля та не видала.
Взором всех не охватить –
Все идут Гвидона бить.
 
И сошлись полки на поле,
На широком на раздолье...
Богатырский конь идёт,
Уши навострив, прядёт,
Вдруг копытами как вдарил –
Так что гул пошёл полями,
Лес сосновый задрожал,
Грозный витязь выезжал...
То Салтан могучий был,
Первый вражий богатырь.
Что гора в седле сидит,
Злобой тёмный взор блестит,
Будто леса житель, ворон,
Вражий сын собою чёрен,
Крепко-накрепко посажен
Да в плечах косая сажень.
Меч холодный навострив,
Руку к шлему приложив,
Богатырь дозор ведёт,
Только ветер кудри вьёт...
А за ним стоят полки,
Словно травы во степи,
И колышутся, как море,
На бескрайнем на просторе,
Латы серебром сверкают,
Копья небо подпирают.
 
Ездит витязь, похваляется,
Над войсками потешается,
Кличет, кто с ним согласится
В чистом поле насмерть биться.
Выезжал к нему Иван...
Засмеялся вдруг Салтан:
«Это, что ли, богатырь,
Что братьёв моих сразил?
Молоко тебе бы пить,
А не в бой со мной ходить!»
Прокричал в ответ Иван:
«Не хвались, погодь, Салтан,
Может так с тобою статься –
Будешь кровью умываться!»
И разъехались они
Да сошлись, что две горы.
Тяжки палицы хватали
Да друг друга ударяли –
В седлах все ж сидеть остались,
Лишь щиты у них помялись.
Во второй раз вновь столкнулись,
Только копья их погнулись...
Конь Ивану закричал,
Что едва тот услыхал:
«Как взмахнёт рукой Салтан,
Крепче ты держись, Иван,
Быстро к гриве наклонись,
От удара увернись!..»
И Салтан, рубя, ударил –
Верно острый меч направил –
Меч блеснул и засвистел,
Вихрем грозным пролетел...
Ване руку захватил,
Ухо сивке отрубил...
Распрямился и Иван
Да мечом ударил сам.
Тут Салтану повезло –
Вышиб Ваня меч его.
И сошлися два коня,
Будто небо и земля,
Да ударились грудь в грудь –
Супротивников стряхнуть,
Но остались те в седле,
Сами спешились к земле...
И сцепились великаны,
Бились голыми руками...
Так Салтан Ивана бил –
По колено в землю вбил.
Чует Ваня: сил уж мало,
Рана ноет и болит,
Он врагу-то и кричит:
«Погоди-ка, не спеши,
За спиною погляди!..» –
А Салтан и поглядел.
Ваня медлить не посмел –
Сжал всю мощь свою в кулак
Да Салтана вдарил так,
Что тот так и покосился
Да на землю повалился...
И Иван что было сил
В сердце нож ему вонзил...
 
Меж собой сошлись полки,
Бились с ночи до зари.
А наутро не узнать –
Дремлет смертью вражья рать.
Как увидел то Гвидон –
Ужаснулся смерти он
И скорей назад бежать,
Жизнь свою в лесах спасать.
Но настиг его Иван,
Взял с собою на аркан:
«Будешь в землю к нам ходить
Да селения зорить?» –
И ответствовал Гвидон:
«Мой тебе велик поклон!
Не губи меня, Иван,
Я повинен, знаю сам!
Жизнь мою ты пощади,
На свободу отпусти.
Будем с вами в мире жить,
Будем вечно дань платить,
Детям, внукам нашим скажем:
Путь войною к вам закажем!»

Посмотрев, Иван ему
Отвечал как на духу:
«Слово дал – его держись,
Волей, разумом крепись!
Коли слово то нарушишь,
Гнев мой на себя обрушишь:
Разорю всё ваше племя,
С корнем вырву вражье семя!»
 
Дав такой наказ Гвидону,
Отпустил его на волю
По здорову, по добру,
Как то было в старину.
 
А тем временем во граде
Царь нарядный, при параде,
Думу думает с зятьями
Да с боярами-князьями.
До царя дошла, знать, весть –
Услыхал он всё как есть.
Призадумался, молчит
Да боярам говорит:
«Люд посадский, мужики,
Рать несметная, полки
Вражье войско всё побили
Да Салтана победили.
Во главе их молодец,
Славный витязь, удалец:
Руки по локоть злачёны,
Ноги до колен сребрёны.
Своевольно он народ
За собой повёл в поход,
Тем поправ царёв закон,
Да всем нам нанёс урон.
Будем как его судить?»
Закричали все: «Казнить!
Чтобы не было соблазна,
Никому на то повадно
Своеволие чинить!..»
Старый тут боярин встал,
Перстом в небо указал...
Смирно голову склоня,
Слова просит у царя.
«Сказывай! уж столько лет
Мудрым был нам твой совет!»
А боярин помолчал
Да такую речь вещал:
«Ныне люди вместе все,
С воеводой во главе, –
Надо ласково их встретить,
Хлебом-солию приветить.
Пусть вояки пьют, гуляют
Да про наш совет не знают.
Щедро надо их дарить
Да вином-то подпоить, –
Ничего!.. в казне прибудет,
Больше пользы в том нам будет!
А как витязи напьются,
Подерутся, разойдутся,
Тут того-то молодца,
Воеводу-наглеца,
Мы-то в цепи закуём
Да к тебе, царь, приведём!».
 
Царь с вниманием сидел,
Под конец повеселел:
«Ах, порадовал меня,
Речи эти мудреца!»
Все с речами согласились,
Царю низко поклонились,
Из палат выходят вон –
Исполнять царёв закон.
 
А тем временем Иван
Долго ехал по лесам.
Вот коня остановил,
Напоил да накормил.
И как бог ему велит,
Он коню и говорит:
«Ох, спасибо, конь родной,
Сколько пережил с тобой!..
Ты мне верно послужил,
Бог с тобой нас наградил!»
Гривой конь в ответ тряхнул,
Головой его боднул:
«Слушай, Ваня, разумей
Да речам моим поверь!
Бойся милости боярской
Да царя притворной ласки!
Впредь тебе я послужу,
Только сделай, что велю!» –
«Слово я тебе даю!» –
«Помни, Ваня, что сказал,
Что ты другу обещал!
Ты возьми-ка острый меч
Да снеси главу мне с плеч!» –
«Будет, что ты говоришь,
Что исполнить-то велишь?
Друга чтоб не пощадил
Да своей рукой казнил?» –
«Вспомни, что ты говорил! –
Конь заплакал, загрустил: –
Ах, Иван, уж коли так –
Век мне счастья не видать!»
Ваня делать что не знает,
Горько конь его рыдает...
«Ваня, сделай, не убудет,
Поглядишь, со мной что будет!»
Думал Ваня... вынул меч –
Да коню главу снял с плеч...
И глядит – глазам не верит,
От земли аршином мерит:
Красный молодец пред ним,
Пред Иваном удалым,
Ясным соколом глядит,
Речь такую говорит:
«Ох, избавил ты меня
От шутова колдовства!
Кабы нет, то век мне быть –
Так конем все и ходить!
С царства этого я родом.
Звать меня Василий. Годом
Только старше я тебя.
Мать крестьянка у меня.
Был отец. Да уж давно
Схоронили мы его.
Жили дружной мы семьей,
На работе день-деньской.
Так бы всё да ничего,
Но однажды, как назло,
Царский прихвостень, слуга,
Мать обидел и отца.
Но тогда, в те времена,
Было силы у меня –
Так, что в раз я мог,
Дав быку между рогов,
Наземь мёртвым положить, –
Как с обидой такой жить!
Вызвал царского слугу
Да в кулачном-то бою
Правой силой победил,
Царь за то известь решил.
Ночью спал спокойно я,
Слуги царские меня
Сонным из постели взяли,
Руки, ноги повязали;
В лес свезли – да там
На съедение волкам
К дубу крепко привязали.
Между тем ночной порой
Ехал шут дорогой той.
Тут меня он увидал
Да с собою в царство взял.
Не хотел ему служить –
У него холопом быть.
Так за это он меня
Превратил назло в коня.
Ноги к полу приковал,
Кверху голову задрал,
Мучить стал меня, пытать,
Волю гнуть мою, ломать.
Ты меня из плена спас,
Бог хранил с тобою нас.
Вместе мы шута сгубили,
Вместе кровь с тобой пролили, –
Только ты бы мог меня
От шутова колдовства
К жизни новой возвратить,
Облик прежний подарить!..»
И Василий поклонился,
Вновь к Ивану обратился:
«Благодарен я тебе –
Будь названым братом мне!»
 
Просветлел Иван душой,
Руку друга взял рукой,
Крепко молодца обнял,
Брата к сердцу прижимал.
И пошли богатыри,
Повели к царю полки.
Стали к граду подходить…
Царь велел из пушек бить,
Славных витязей встречать,
Хлебом-солью угощать.
 
Царь с боярами выходят
Сладку реченьку заводят:
«Ох, ребятушки, спасибо,
Нас избавили от лиха!
Век добром вас помнить будем,
Службу вашу не забудем!
Вволю славно угощайтесь –
Пейте, ешьте, развлекайтесь!
Всех велим вас наградить,
Шёлком, златом одарить!»
 
К ним вперёд братья выходят
Речь ответную заводят:
«Ласков стал ты нынче, царь,
Наш родимый государь!
Щедро хочешь наградить,
Пивом, хлебом угостить...
Землю родную, народ –
Царства нашего оплот
Ты Гвидону обещал,
В кабалу ему отдал!
Должен ты ответ держать,
За измену отвечать!»
Царь с боярами стоят –
Испугались и дрожат.
Лица в страхе покосились,
Побледнели, изменились.
«Чтоб не знать нам век печали,
Вас чтоб в царстве не видали!» –
Так народ им закричал
Вон царя, бояр погнал...
Долго мешкать те не стали –
Только пятки засверкали…
 
Братья стали дружно жить,
Войн соседям не чинить.
Все диковинки, богатства,
Из шутова чудо-царства
Во дворец перевезли.
Тут и слухи поползли:
«Есть чудесный край земли –
Златом там цветут сады;
Мужики живут не тужат,
Со своей работой дюжат,
Горе, беды изживают,
Нищеты, угроз не знают.
Год от года не беднеют –
Процветают, богатеют.
Про царя да про бояр,
Что когда-то жили там,
Век не ведают, не чают,
Только в сказках вспоминают».
 
Волны плещут, о брег бьют.
Гусляры про то поют:
«Сказка – ложь, да в ней намёк,
Добрым молодцам урок!»
 
 
 
            ***
    Ой, ты, конюшко-конёк,
    Посеребряный бочок,
    Унеси меня ты вдаль,
    Где забуду грусть-печаль!
 
    Выйду-выйду в чисто поле,
    Во широкое раздолье,
    В буйных травах посижу,
    Ветром вольным подышу!