Кьянти
надевает воротник повыше и поплотней,
буравит глазами свинцовыми затылок
и родинку на лопатке.
Лето кончится скоро в этой больной стране,
рыщет пока по углам,
собирает свои монатки.
Мы сидим на балконе, рисуем закат,
душим вторую бутылку кьянти;
говорить не могу
(боюсь, что сорвусь на мат),
продолжаю нахально пялиться.
Мы наелись друг другом,
насытились так, что край,
больше нечему жить и питаться тупыми словами.
Помнишь жадность, с которой меня целовал?
Мял, обнимал руками-плечами-губами...
Ты был бог, как вода и хлеб,
для моих полоумных душ в доспехах,
ты был глух, обречён и слеп,
я была беспощадна в своих огрехах.
Мы вернулись назад, на страницы сети,
на набор безразличных печатных знаков.
Раньше было бесценно,
теперь - прости,
не смогу /
не приду /
не хочу /
не надо.
2016 год.
Иллюстрация взята из интернета
Свидетельство о публикации №116081008523