Прощенный

В тумане моря голубом,
Мерещился мне образ,
И был во мне тогда душевный слом,
Общаться отказался на отрез я.

Природа мать тогда меня лечила,
Недуг косил, и сердце больно ныло.
Я выживал в пустыне мрачной и сырой,
Но спать мне не давал один лишь сон.

Во сне являлась мне всегда богиня,
Какой-то неземной красоты.
В солнца лучах блестели ее шлемы,
Была она так высоко в горах и у реки.

Шлем обрамлял ей милое лицо,
И ветер развивал златые косы.
В лучах ее доспехов было так светло,
Что умилялся всей душой. О, грезы!

Во сне всегда звала она в путь бороться,
Всегда она сияньем меня берегла.
А я стоял всего лишь на коленях,
Я умолял простить и пощадить меня.

Природа сна мне до сих пор и не известна,
Кто эта богиня ведь была?
Но сон мне показался не пустым, а интересным.
Более того, он заинтриговал меня.

Откуда взят был этот образ,
Из сознанья, из кинофильма, головы?
И с чем бороться был я должен,
Это реальность или мечты?

Когда валялся я на сеновале,
Я ждал, когда наступит новый год,
Чтоб обо мне не забывали,
Чтоб в жизни моей настал новый поворот.

В жизни всегда мы чему-то верим,
Кто, что услышал, прочитал, сказал,
Но вот во сны мы до сих пор не приемлем:
Природу их еще никто не разгадал.

Пытливый ум так хочет разобраться,
Что есть такое наша жизнь.
На корабле на палубе не все могут удержаться,
В шторм, когда вам долго приходится трястись.

Путь дерзновенный надо бы продолжить,
И разузнать, откуда образ дамы мой,
Куда зовет, и что он значит,
Когда сейчас декабрь, вот-вот и новый год.

Идет волна новых свершений,
О них не говорят, о них молчат,
И вся страна на пороге новых волнений,
Об этом все преданья говорят.

Образ святой какой-то он расплывчив,
Имени нет, зовет лишь в бой.
И говорит она как-то торопливо, слог неразборчив.
Зовет меня и разрушает мой покой.

Я ведь старик, я и давно седой,
Куда, к кому еще мне так стремиться?
Жить еще, конечно, я хочу,
Но с кем, когда еще мне биться?

Я вспоминаю сон вновь и вновь,
Детали проясняю:
Среди пустыни я один, без оков,
Кого-то я боюсь, теряю.

Святая мудрость на века,
Старец в пустыне оказался,
И прослезились тогда его глаза,
Он по пустыне долго так скитался.

Он выход все искал,
 И был давно один,
Он обо всем просто молчал,
Никому ни о чем не говорил.

В старца душе покоилось смиренье,
На прожитые годы он не роптал.
Но вот из жизни уходило вдохновенье,
Его давно от жизни он не получал.

Он вспоминал, как проходили годы,
В волненьях, трудах, работе, суете,
Он жил да  жил за пазухой у Бога,
Но что же главное было в его судьбе.

Пока не мог ответ найти,
Во сне лишь образ этот посещал,
Он был ведь для него обитель,
Он радость был в его годах.

Но старец не страдал большим недугом,
В труде он день свой проводил,
Но иногда он вспоминал и о подруге,
Которая давно была уже не с ним.

Их разлучила смерть. Она непобедима.
Подруга ушла, а он остался здесь один.
В заточенье, в клетке, но жив и невредим.

Так почему судьба была участна,
Чтоб жизнь сейчас вот так делить.
Он  видел сон, он был властный,
Он не хотел из сознанья уходить.

В жизни земной есть свои законы,
Рождаться, созревать, цвести, стареть.
Угасшие чувства блекнуть не могут,
Они  в душе есть, просто есть.

И люди, они всего лишь люди,
Им не дано понять,
Что значит смерть.

В мире цветов, в море, 
Всегда есть жизнь, она не мертва,
И может, образ из сна бравый,
Напоминал мне, что жизнь всегда борьба.

И старец голову склонил,
Он наземь тихо опустился.
Он под ногами вновь нашел цветы,
Которых всю жизнь он сторонился.

Всегда цветы были не такие,
Всегда он их рвал, бросал,
Но тут вдруг стали они родные,
Все изменилось после сна.

В жизни таиться боль и пламень,
Жизнь может быть и вихрь и ураган,
Есть в ней природное цунами,
Не дай вам Бог попасть в этот капкан.

Жизнь проходила,
Законы сами открывались,
Но все были бессильны перед тем,
Зачем люди по жизни зря скитались.

Есть у человека дом один,
Где вырос и провел свое младое время.
Когда он был совсем и не один,
И горе его душу так не грело.

С позиции всех своих лет,
С подругой нынче разлученный,
Я дам один совет,
Я жив лишь только по тому, что я прощенный.

Я смог смотреть теперь вокруг,
И радоваться солнцу,
И если даже рядом и не милый друг,
Счастьем может быть свет в оконце.
               
                10 августа 2016