Она сонные травы жжёт

Она сонные травы жжёт.
И шепчет в ночи заклятья:
«Кто любовь свою не бережёт,
Пусть падёт на того проклятье»
Не ангел божий она, не бес.
У неё ни друзей нет, ни славы.
Окружает её лишь лес,
Внемлят ей лишь его дубравы.
Много – много годов назад.
Вдохновляла она поэта.
Его  жизнь превратила в ад.
И страдает теперь за это.
Он лишь ей посвящал стихи.
Его верность её смешила.
Он прощал все её грехи.
А она ещё больше грешила.
Он не спрашивал, кто ей мил,
Кто ласкает её ночами.
Он просто её любил,
Восхищаясь её очами.
Он лучшим её другом стал.
Он стал для неё опорой.
Он о ней лишь одной мечтал.
Мечтал он о счастье скором.
И она ему шанс дала.
Он ночь с ней провёл, как в сказке.
Прекрасна она была,
Её губы просили ласки.
Чудесна была та ночь,
Как родного его ласкала.
А утром сбежала прочь.
Она часто так убегала.
А потом приходила вновь,
Оставалась чуть-чуть подольше.
Её грела его любовь.
Он влюблялся в неё всё больше.
Он измены её прощал,
Закрывал глаза на обманы.
Он поэмы ей посвящал,
А она растравляла раны.
Но однажды он клятву ей дал:
«Убью, если с кем-то застану.
Слишком долго тебя я ждал.
Я делить тебя больше не стану.
Я больше к любимой своей.
Прикоснуться не дам чужому.
И если не будешь моей,
Не достанешься ты и другому».
Поклялась ему верной быть
(она часто клялась безбожно),
Лишь его одного любить.
Но разве ей верить можно?
Клятв, конечно, она не сдержала.
Волк не ест травоядной пищи.
Его одного ей мало.
Она ласки другого ищет.
По делам уехать пришлось ему,
Его не было лишь неделю.
Недолго скучала она по нему,
Другой у неё в постели.
Он ни дня без неё не мог,
Он не знал, чем себя занять.
Мчался к ней он, не чуя ног,
Чтоб скореё её обнять.
«Я скучал, наконец я с тобой».
Он к себе её притянул,
Кудри с шеи откинул рукой.
И вдруг грубо её оттолкнул.
«Как могла ты меня предать?
Я любил тебя, в чём причина?» -
Что ещё он ей мог сказать?
Она пахла другим мужчиной-
«Я дал мало тебе тепла?
Иль любви тебе дал я мало?
Почему ты меня предала?
Ну чего тебе не хватало?»
Он смотрел на неё в упор,
Она молча в углу рыдала.
Она знала свой приговор,
Оправдаться лишь как, не знала.
Он коснулся её волос,
Она шептала: «Прости, родной»
Он не мог выносить её слёз,
Но её целовал другой.
С криком выхватил он кинжал,
То была последняя мука.
Он у ног её умирал,
Умирал со славами: «Сука».
Она бросилась в миг к нему,
Прижала его к груди,
Кричала: «Прости» ему.
Он еле шептал: «Уйди».
Его ненавистный взгляд.
В ужас её поверг.
Целовала его она,
Он губы её отверг:
«На твоих губах моя кровь,-
Он не дал себя целовать,-
Предала ты мою любовь».
Он лишь это успел сказать.
Лет немало прошло с тех пор,
Но кровь не смоешь слезами.
И у неё до сих пор.
Его образ перед глазами.
Его образ, истёкший кровью,
Её сердце навек разбил.
Дорожила б она любовью,
Он бы рядом сейчас с ней был.
С его смерти её ни раз.
Не касались мужские руки.
Только слёзы печальных глаз.
Не облегчили её муки.
Она обещала его лишь любить.
И сердце своё беречь для него.
Но верность ему она стала хранить,
Только когда не стало его.
Его образ ей душу жжёт.
Она шепчет в ночи заклятья:
Кто любовь свою не бережёт,
Пусть падёт на того проклятье.