держусь

Новорожденный крик, согласье, что вырвано крючьями
Вместе с чем-то живым и трепещущим.
Фонтаны с кровью, осколки людей, разбитые праздники,
Всё от чего я готов закричать, надвигается и исчезает.
Постоянно. В ожиданьи, что я испугаюсь и побегу.
В них, от себя, от всех тех,
Кто жаждал спасти не жизнь – человека.
Новорожденный крик, птица, окраплённая каплями крови,
Летит прочь с верой былой на спине,
Летит, а за ней начинают скрываться
Конь – тропа, воля – волк, и человек...
Новорожденный крик. Ещё не мой.
Но я слышу как ржавые крючья
Свой ритм стучат по камням одиночества...
Согласье проснулось где-то в груди,
Раскинулось, обнажилось, призвало.
Я запираю двери, я зашиваю рот,
Я корчусь от боли где-то в глубинах
Своего неподвижного тела.
Всё что угодно стерплю, но не крикну «согласен!»,
Не позволю новой твари родиться и шагнуть из меня
В и без того изорванный и заплёванный мир.