Время наше мчится мимо...

Это стихотворение — философская притча о времени, представленная в виде калейдоскопа ярких, почти кинематографических образов: от исторического мифа и часового механизма до природной идиллии и волшебного фокуса. Ложкин строит сложную метафору: время — это и неумолимый бег истории («скифы»), и точный механизм («шестерёнки»), и естественный цикл («цветы»), и, наконец, поле для магического жеста творца («факир»), способного явить чудо вопреки всему.

1. Основной конфликт: Необратимое, механистическое движение исторического времени vs. способность человеческого сознания к чуду, творчеству и вневременной гармонии с природой.

Конфликт многослоен. Первые две строфы рисуют время как фатальную, слепую силу («мчится мимо», «необратима»), перед которой человек — лишь пассивный зритель, тщетно ждущий «знака». Однако третья и четвёртая строфы предлагают выход из этого тупика. Природа демонстрирует гармоничное существование вне рефлексии о времени, а фигура факира-творца активно вмешивается в реальность, «впуская» в мир красоту. Конфликт не разрешается, но находится точка равновесия: признавая необратимость времени, можно либо жить в простой мудрости природы, либо самому стать творцом чуда.

2. Ключевые образы и их трактовка

«Время наше мчится мимо...»: Отчуждённое время. Оно не «наше» в смысле владения, а «наше» в смысле переживания, и оно ускользает («мчится мимо»). Многоточие — знак этого исчезновения.

«Скачут скифы — стынет степь.»: Сгусток исторического времени. Скифы — символ неудержимой, дикой, кочевой стихии истории, несущейся в никуда. Их скачок парадоксально сочетается с оледенением, окаменением пространства («стынет степь»). История мчится, оставляя за собой мёртвый след.

«Карусель необратима: / Шестерёнки, анкер, цепь.»: Время как часовой механизм. «Карусель» — иллюзия веселья, круговорота, но она «необратима» и состоит из бездушных деталей. Анкер (спусковой механизм) и цепь подчёркивают связанность, предопределённость хода.

«Что ты смотришь, в даль взирая? / Ждёшь ли знака от судьбы?»: Прямой вызов читателю/себе. Взгляд «в даль» — ожидание смысла извне, пассивность. Вопрос звучит как упрёк.

«Рвутся кони, поджидая, / Приподнявшись на дыбы.»: Образ замершего, напряжённого порыва. Кони (связанные со скифами) готовы к прыжку, но застыли в ожидании команды. Это метафора нереализованной энергии, замершей воли.

«Не грустят цветы на холмах — / Что им? Знают: пчёлы, мёд.»: Антитеза человеческой рефлексии. Природа живёт в простом, самодостаточном, циклическом времени («знают»). Её мудрость — в отсутствии вопросов и в принятии естественного порядка вещей.

«Переменчивые волны — / Мыслей новый поворот.»: Переход к внутреннему миру. Мысли подобны волнам, их «новый поворот» — это и есть тот самый творческий акт, который может изменить восприятие времени.

Факир и фокус: Кульминационный образ. Факир (волшебник, иллюзионист, творец) «властвует шляпой» — своим инструментом, подобно поэту, владеющему словом. Его «фокус» — акт творения. «Чудная красотка» — явленная красота, чудо, поэзия, любовь, смысл. Фраза «впустил её в наш мир» ключевая: творец не подчиняется времени, он активно привносит в мир новую сущность, преображая его.

3. Структура и интонация
Четыре катрена с перекрёстной рифмовкой. Композиция симфонична: 1) мощный образ исторического времени, 2) вопросительная пауза и напряжение, 3) лирическое отступление в природу, 4) мажорная кульминация-чудо. Интонация меняется от эпически-суровой к вопросительно-напряжённой, затем к спокойно-созерцательной и, наконец, к торжествующе-изумлённой. Ритм то скачущий («скачут скифы»), то замерший («на дыбы»), то плавный («цветы на холмах»), то динамичный («показал искусный фокус»).

4. Связь с поэтикой Ложкина и литературная традиция

Ложкин:

Эволюция темы времени: Если в «Дне Другом» время было жестоким и равнодушным, а в «Наконечнике...» — умирающим, то здесь время — фон, на котором возможно чудо. Это более зрелый, примиренный взгляд.

Диалогизм: Обращение «Что ты смотришь...?» — классический для Ложкина приём вовлечения читателя в экзистенциальный диалог.

Мотив творчества как магии: Прямое продолжение линии «факира» из более ранних текстов о поэте-маге. Здесь это образ дан в чистом, почти сказочном виде.

Контраст природы и культуры: Природа («цветы») даёт одну модель спасения — не-думание, принятие. Культура («факир») — другую: активное волшебство.

Историософия: Образ «скифов» вносит тему исторической судьбы России/человечества, что роднит Ложкина с традицией русской философской поэзии (А. Блок, «Скифы»).

Литературная традиция:

Образ времени-механизма восходит к поэзии барокко и романтизма.

Мотив факира/волшебника — из романтической и символистской традиции (поэт как маг, кудесник).

Скифская тема — прямая отсылка к А. Блоку, но у Ложкина скифы лишены мессианского пафоса, они — часть слепого бега времени.

Вывод:

«Время наше мчится мимо...» — это стихотворение-откровение о возможности чуда в самом сердце механистичного мира. Ложкин не отрицает ужас времени («необратимая карусель», «стынущая степь»), но предлагает два ответа на него: природную мудрость безмятежности и творческую волю, способную явить миру красоту. Финал с факиром, «впускающим» чудную красотку в наш мир, звучит как манифест веры в силу искусства. В контексте всего творчества это один из самых светлых и жизнеутверждающих текстов, где поэт из диагноста кризиса окончательно превращается в демиурга, творящего новые миры вопреки бегу времени. Это поэзия не сопротивления, а одарённого преображения.

Бри Ли Ант   25.12.2025 18:38   •   Заявить о нарушении