Его наряжали силком в шёлковый костюм

Его наряжали силком в шёлковый костюм -
Испещрённый под алыми ромбами - ржавыми пятнами.
Его пригвождали взглядами - пусть и не к кресту -
А только к сцене - тоже ничего приятного.

В этих взглядах явно содержалась кислота -
Они его терзали, жгли и ранили -
И он свой костюм старательно латал -
И мазал кожу кремом от ожогов регулярно.

Его призывали - давай, на сцену выходи!
Хотя раз за разом нити перерубал он -
И билось сердце его в фарфоровой груди -
Растерявшим ритмы гулким барабаном.

Он давно растратил свои мечты -
Разрезал их - на заплаты и ромбы.
Он честно старался быть стерильно простым -
И опускать ниже рыжую голову.

Но что-то снова тянуло его наверх -
И он взлетал под купол в каждом финале.
Он знал про себя, что он - не человек -
Но что такое - сам не понимал он.

Потерянный принц в короне рыжих волос -
Кукольный замок злым великаном разрушен.
Может быть, что-то из тайных снов и сбылось -
Но только ты сам, скучая, разбил игрушку.

Сам - потому что стало скучно на миг -
Или на целый век - на вечность - не так ли?
Тебе было неинтересно с людьми -
И ты сочинял для покорных кукол миракли. 

Новую сказку сам для себя сочинил -
Чтобы твои куклы её сыграли.
И записал на белых лучах луны -
Только луна растаяла утром ранним.

И ты путаешься - снова всё повторить -
Хотя бы что-то такое - в подобном роде.
А барабан - ищет сердечный ритм -
А куклы ищут маски - но не находят.

Публика снова и снова зовёт тебя -
И ты скользишь на ледяном паркете.
Наверное, это просто такая судьба -
Быть и шутом, и принцем - и тем, и этим.

Жить одновременно в двух параллельных мирах -
И запереть в фарфоровой кукле душу.
И из осколков день за днём собирать
Хрустальный замок, который ты сам разрушил.

Нет, это был никакой не великан -
Ты сам всё испортил - надо себе признаться.
И застывает острый осколок в руках -
И алые ромбы крови пятнают пальцы.