Дорожные записи

Сколько веселой безбашенной молодости было у вас? У меня ее было много! Еду сейчас на поезде в Анапу, хотя бы пять дней поплескаться в теплой соленой водичке. Еду и раздражаюсь на чрезмерное покачивание вагона. Не могу уснуть. Страх, дискомфорт:"почему нас так сильно трясет?  Раньше трясло меньше." Может быть я привыкла к плавным самолетам? Уже долгое время на большие расстояния я летаю. Но садясь в самолет я боюсь взлета и турбулентности, наклонов и поворотов стальной птицы. Посадки не боюсь. Посадка всегда счастье для меня. И среди всех этих мыслей всплыли воспоминания: вот мы с классом едем в Киев из далекой Сибири. На зимние каникулы. И долгое время в поезде не раздражает, а радует. Открывает нам горизонт для подростковых шалостей: собраться в купе большой компанией и выпить бутылку вина. Поцеловаться в тамбуре с мальчиком, который на родине снова из дорожного Ромео превратится просто в одноклассника. Или залезть на чужую полку и до утра рассказывать страшные истории.
 Несколькими годами позже. Я влюблена, но он женат. И я езжу за своим возлюбленным, как дворянка за декабристом, по всем городам его предпринимательской деятельности. Снова посиделки, курение в тамбуре, экстремальный секс на верхней полке ( на нижней наглости ни разу не набрались). И все километры, которые я проехала по железным дорогам нашей необъятной страны, были мне в радость. Куда уходит эта радость с годами? Растворяется в рассоле из неврозов, комплексов, и стереотипов? Или сминается под весом тела, под гнетом болезней, приобретенных в разгульной молодости? Я не знаю. Несколько лет я с переменным успехом балансирую между двумя образами жизни: прошлым  и здоровым. А ведь если в поезде можно было, как раньше, посидеть перед сном в хорошей компании за бутылкой коньяка, то и дорога снова стала бы яркой, веселой и безопасной. Молодой стала бы дорога. Но организм давно протестует против коньяка, а государство - против употребления алкоголя в общественных местах. Ночь уже невыносимо темная, а поезд  мчит меня к морю. И все идет своим чередом. Ночь для сна, поезд для дороги, а человек - для воспоминаний. Так уж глупо устроен человек.