Говорила ему мудрая мать, говорила

Говорила ему мудрая мать, говорила -
Твердила с детства - а он смеялся и не слушал -
Говорила - не ходи ночью на приморский рыбный рынок -
По ночам там торгуют не рыбами, а душами.

Души человеческие тщательно из тел выскребают -
И присыпают смертоносной солёной заразой.
Приникают к ним острыми губами
Морские ведьмы - зелёные и пустоглазые.

И ковыряют в венах, пустых и обвисших -
И терзают тело зазубренным ногтем.
Тот, кто попался этим морским убийцам
В отчий дом уже никогда не вернётся.

Тот, кого они в свои сети словят -
Тот потерян для этого мира сухопутного.
Он истечёт болотно зелёной кровью -
Скелет его причалит к берегу под утро.

И вновь и вновь открывается рынок ночью -
И вновь на прилавках бьётся слизистая гибель.
Не ходи туда - если не хочешь
Раньше времени лежать в гнилой могиле.

А он над словами матери только смеялся -
И всё норовил сбежать ночью на рыбный рынок -
А там примеряли неспешно человеческие маски
Торговцы и торговки с глазами пустыми и рыбьими.

А там были расставлены скрипучие прилавки -
И множество глаз за ним неусыпно следило.
И за одним из прилавков услужливо ждала его
Зеленоглазая в водорослях ундина.

Чтобы впиться в грудь ему пальцами-крючьями -
Чтобы одарить его зубастыми гримасами -
И сказать ему - так-то лучше -
Наконец ты до нашего рынка добрался!

Наконец мы тебя сюда зазвали -
Сколько снов твоих нам пришлось солью присыпать!
И его душа - уже не живая -
Окажется в её руках - зелёных и липких.

И она эту душу аккуратно упакует
В полиэтиленовый пакет - дабы сохранилась.
А он упадёт на землю - сломанной куклой -
И поползёт червём в сторону могилы.

А мать будет напрасно ждать его у двери -
И глотать - ложку за ложкой - своё горе.
И будут волосы на покорной голове её
Седыми и солёными - как безбрежное море.

И будут щёки её - в заскорузлых пятнах -
То ли от слёз, то ли от соли залётной.
Мальчик её никогда не вернётся обратно -
И она знает, что напрасно стоит и ждёт его.

Она знает, что он уже погиб - заманен - зачарован -
Как её муж и остальные сыновья погибли.
А потом - побредёт она вразвалку к дому -
Чтобы почистить себе на обед рыбу.

Нет, она не будет, не способна плакать -
Слёзы её уже морем до капли выпиты.
А на опустевшем рынке скрипят прилавки -
И кто-то жадно облизывает пальцы липкие.