451

По Фаренгейту. Горение бумаги.
Воображение у пессимиста Рэя.
Вблизи костров тела подпрыгивают наги,
святые души леденя, пустые грея.

Кружит звезда вокруг планеты плоской,
легко поддерживаемой тремя китами.
И каждый новый век мятежной малой горсткой
играет ветер, распыляя над кострами.

Противовесно разношерстье логик, этик.
Предельно схожи эпилоги и прологи.
Сплошные дебри. В опаленных дебрях этих
непроходимы дураки, как и дороги. 
               
Герои Ибсена, Сервантеса, Толстого
передают, танцуя, авторские мысли.
И познается по сценарным многословам 
для мыльной оперы трудившийся Джон Пристли.

Тот выше всех, кто смело встанет на ходули?
Вблизи не видно, что отчетливо поодаль?
Не шут – кто самый приближенный к королю ли?
Головорезом палача назвать возможно ль?

На экзекуции столь очереди длинны.
Адреналином очевидцы подогреты.               
Костры не в моде, эффективней гильотины.
Их эффективней самолеты и ракеты.

Организуемые в будущее туры,
где эволюция достигла апогея,
не изумляют: всюду тлеют партитуры –
как продолжение у пессимиста Рэя.

Киты, ракеты – все в смешении нелепом.
Вокруг звезды – планеты плоски и орбиты.
С сердечным приступом слег Моцарт, ставший рэпом.
Оглох Бетховен, барабанщиком забитый.

А в несгораемом котле сгорают краски.
Всё б уместить просторно в tiff-ы и jpeg-и.
И дураки заразны, и дороги вязки,
в которых тонут “мерседесы” и телеги.

Кричат аттилы, барбароссы, карлы, линчи:
“А рамку надо побогаче!” – непредвзято.
И Рафаэль, и Микеланджело с Да Винчи
не разгадают тайну “черного квадрата”.

Святые души леденя, пустые грея,
вблизи костров тела подпрыгивают наги.            
Воображение у пессимиста Рэя?
451°. Горение бумаги.